Система OrphusСайт подключен к системе Orphus. Если Вы увидели ошибку и хотите, чтобы она была устранена,
выделите соответствующий фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Керов В.Л.
Французская колонизация островов
Индийского океана (XVII—XVIII вв.)


Назад

Глава I.
Начало французской колонизации Мадагаскара.
Колониальная политика Ришелье

Дальше

Прежде всего, несколько слов об упоминаниях Мадагаскара и близлежащих островов в источниках античной эпохи и раннего средневековья. В исторической литературе высказывается предположение, что первым упоминанием о Мадагаскаре яадяется сообщение древнегреческого историка Диодора Сицилийского в 40 г. до н.э. В нем идет речь о некоем греке Ямбуле, который побывал со своим спутником на каком-то южном острове, до которого нужно было плыть четыре месяца по открытому морю,

У арабских авторов ал-Идриси (XII в.) и Ибн-Саида (XIII в.) встречаются упоминания о людях из далеких восточных стран, называемых этими авторами комрами (или зинджами), переселившихся на Мадагаскар. По мнению Р.Хеннига, тот факт, что первые сообщения арабов о переселении малайцев на Мадагаскар относятся к XII—XIII вв., а более ранние арабские географы ничего не знали об этом, свидетельствует о том, что именно в течение этих столетий или чуть ранее и происходило заселение Мадагаскара. Хенниг указывает также, что арабское название переселенцев на Мадагаскар, комры, у некоторых арабских авторов смешивается с другим арабским словом — gamar (луна). Именно поэтому под влиянием португальцев начиная с XVI в. остров стали называть «Лунный». Это название упоминается в письме португальца Педру ди Ковильяна королю своей страны /8, т.II, с.384-388/. (Транскрипция португальских имен дается в соответствии с «Инструкцией по передаче на картах географических названий Португалии и Бразилии». M., 1954.)

В XIII в. Мадагаскар упоминается также в китайском учебнике географии под названием Куньлуньцёнци.

Что касается европейской литературы средневековья, то предполагают, что самое ранее упоминание о Мадагаскаре встречается в книге Марко Поло («Madeigascar» или «Mogalasio»). Некоторые авторы считают, однако, что у Марко Поло речь идет о сомалийском береге и городе Могадишо.

В 1492 г. знаменитый немецкий картограф Мартин Бехайм изобразил на своем глобусе восточнее африканского континента к югу от экватора два больших острова — Мадагаскар и Занзибар. [16]

Название Мадагаскар появилось лишь в XVII в. Согласно одной из теорий, указанное слово происходит от названия области на юго-востоке острова — Матакасси. Эту провинцию называли также Мадегаш или Мадекас. Позднее это наименование распространилось на жителей всего острова в форме «мадакаси» или «малагаси» (по-французски — «madecasse» или «malgache»)» Отсюда название острова — Мадагаскар (Madagasikara); по-французски Madagascar. Но есть и другое объяснение; «madagasy Kara» на малагасийском языке означает «скала мальгашей». Коренные жители острова называют себя в наше время малагасийцами.

В рукописи знаменитого арабского ученого-мореплавателя, автора работ по морской географии и навигации, жизнь и деятельность которого откосится ко второй половине XV в., Ахмеда Ибн-Маджида, имеется любопытное свидетельство о посещении французами Мадагаскара (или по крайней мере плавании у его берегов) в XIV в. Предполагают, что сами арабские мореплаватели побывали на Мадагаскаре примерно в 1420 г.: «Говорят, что в давние времена корабли франков ходили в Комр (Мадагаскар), а также к побережью зинджей (под зинджами у арабских авторов средневековья имелись в виду жители приморской полосу Восточной Африки, обитавшие примерно на широте Занзибара. — В.К.) (близ Софалы) и в Индию, как рассказывают франки». Исследователи пришли к выводу, что в этом отрывке речь идет о путешествии доминиканского монаха из Франции Гильома Адана (поздние ставшего архиепископом), проникшего примерно в 1315 г. в Восточную Африку значительно южнее экватора. Гильом Адан составил сообщение о своих путешествиях, которое он передал в 1332 г. французскому королю Филиппу VI, а также другие записи /8, т.IV, с.176-100/.

Упоминавшееся сообщение о Мадагаскаре Педру ди Ковильяна относится к концу 80-х годов XV в.: «Португальские корабли, если они пойдут вдоль западного берега Африки на юг, должны достигнуть южной оконечности этого материка, а затем могут идти в восточном океане по своему выбору в Софалу и к Лунному острову…» /8, т.IV, с.400/, т.е. к Мадагаскару.

В конце XV в. началось острое соперничество между Испанией и Португалией за новые земли и морские пути к ним. Освященный папой римским раздел между этими державами новооткрытых земель действовал до конца XVI в., когда появление на [17] мировых морских путях других европейские держав, также претендовавших на колониальные захваты, привело к резкому ослаблению морского могущества Португалии и Испании. Несмотря на то что Португалия получила «право» на завоевание стран Южной, Восточной и Юго-Восточной Азии, португальцы лишь частично смогли осуществить это соглашение. В 1510 г. был захвачен Гоа, ставший столицей португальской колониальной империи в Азии, затем колонии были основаны и в других районах Индии. В руках португальских колонизаторов оказались морские пути вокруг Африки и в Индийском океане. Португальцы все ближе приближались к гигантскому острову. В 1497 г. флот Васко да Гамы, обогнув мыс Доброй Надежды, прошел невдалеке от Мадагаскара.

Спустя два года другой португальский мореплаватель, Педру Альвариш Кабрал, около мыса Доброй Надежды попал в жестокую бурю. Его корабли потеряли друг друга из вида. Один из них (под командованием Диогу Диаша) так и не смог присоединиться к другим. Диаш так и не достиг восточно-африканского берега, куда стремились португальцы. Попав на восточный берег Мадагаскара, он решил, что находится в Мозамбике. Продвигаясь вдоль берега, он понял, однако, что это остров и, так как он увидел его в день Св. Лаврентия, дал ему имя этого святого (в 1500 г.).

Продолжая плавание, Диаш достиг удобного порта, где встретил местных жителей. Он получил у них продукты в обмен на ножи, топоры и кораллы. Сообщение об открытии нового острова было передано в Лиссабон в середине следующего года. Но, поскольку главной целью Португалии было стремление овладеть богатствами Индии, решение о посылке экспедиции для завоевания Мадагаскара принято не было.

10 августа 1506 г. Руй Перейра Кутинью, капитан одного из кораблей флотилии под командованием адмирала Триштана да Кунья, направлявшейся в Индию и, застигнутый плохой погодой, был вынуждон бросить якорь в незнакомом порту западного берега Мадагаскара, когорому он дал имя Байя Формоза («Прекрасная бухта»). Это не что иное, как современная бухта Буэни. По прибытии в Мозамбик Руй Перейра рассказал Триштану да Кунья о пребываний на острове. Триштан да Кунья решил побывать на Мадагаскаре и узнать, нет ли на нем пряностей и нельзя ли обратить [18] в рабство местных жителей. Действительно, именно в это время португальцы начали торговлю рабами с африканского побережья, а Бразилия стала вскоре одним из главных «рынков сбыта».

Первой якорной стоянкой португальцев на западном берегу Мадагаскара была небольшая бухта, упомянутая Буэни. Оставив прибрежные районы и углубившись на три льё, португальцы захватили вождя одной из деревень, который привел их на остров, расположенный в середине другой бухты (ныне Ануруцангана). По приказу Триштана да Кунья пятьсот человек, в большинстве своем женщины и дети, были пленены. Более двухсот из них утонули во время переправы — переполненные пироги пошли ко дну. Другие были уничтожены при попытке оказать сопротивление. На следующий день прибыло больше число пирог, на которых находились почти шестьсот малагасийцев, предложивших свои жизни взамен жизней своих жен и детей. Португальцы согласились вернуть свободу захваченным, но за это потребовали снабдить их продовольствием. Кроме того, местные жители должны были сообщить сведения о стране.

В апреле 1508 г. по поручению короля Португалии Лопеш ди Сикейра отправился из Лиссабона на Мадагаскар. По пути он встретил еще одного португальского капитана, Дуарту ди Лемуша, в компании с которым достиг острова. В августе 1508 г. они проникли в местность Турубайя на южном побережье острова, где впоследствии французы основали Форт-Дофэн (малагасийское название этого пункта — Тауланару).

В течение XVI в. португальцы неоднократно организовывали плавания на Мадагаскар. Они устраивали против местных жителей частые вылазки, сжигали их деревни и грабили. Местные жители оказывали сопротивление. В 1548 г. восемьдесят португальцев были убиты в области Мататана /11, с.18-19/.

В начале XVII в. португальские колонизаторы наконец поняли значение Мадагаскара для обеспечения пути в Индию, что было особенно важно для конкурентной борьбы с Испанией. Было предпринято несколько экспедиций в глубь острова, но каждый раз португальцы получали отпор местных жителей. Попытка проникновения на остров в 1617 г. также закончилась неудачей. И все же португальцы, направлявшиеся в Индию, если и посещали остров, то в основном лишь с целью пополнить запасы, но не для того, чтобы вести торговлю или заниматься его освоением. [19]

С конца XVI в. началось проникновение в Индийский океан голландцев. До этого они были лишь посредниками между Португалией и другими странами Европы. Присоединение Португалии испанским королем Филиппом II в 1580 г. лишило их возможности осуществлять такие рейды. Испанские колонии для голландцев также были закрыты. Голландские мореплаватели вынуждены были перейти от операций по европейскому каботажу к поиску путей на Восток. Но португальцы строго следили за путем вокруг мыса Доброй Надежды, который вел в страны пряностей, и рассматривали как пиратов тех, кого настигали в морях, где они господствовали. Голландцы попытались вытеснить португальцев из этих морей. Они узнали, что некий Корнелиус де Гутман, находившийся в Лиссабоне в качестве военнопленного, собрал точные сведения о торговле с Востоком, поскольку он участвовал в путешествиях в Индию с португальцами. Поняв всю выгоду, которую можно извлечь от использования такого проводника, негоцианты из Амстердама заплатили за Корнелиуса выкуп. Ими было создано общество под названием Компания дальних стран или Компания Ван Верне. Гутману было доверено руководство экспедицией из четырех кораблей, которая должна была отправиться на Яву вокруг мыса Доброй Надежды.

В конце XVI — начале XVII века голландцы неоднократно появлялись на Мадагаскаре. По утверждению Шанура, они основали на восточном побережье острова — в Антунгиле — поселение. Голландцы покупали рис и рабов. Они устраивали частые набеги на расположенный в 40 км от берегов Мадагаскара небольшой остров Сент-Мари и уводили в качества рабов всех захваченных там туземцев, намного сократив численность населения острова. Из двенадцати человек, составлявших маленькую голландскую колонию в Антунгиле, одни умерли от лихорадки, другие погибли в столкновениях с местными жителями.

Через несколько лет после Гутмана, в 1599 г., в бухту Сент-Огюстен на западном побережье Мадагаскара зашел корабль Джона Дэвиса под английским флагом с намерением запастись продовольствием. В начале XVII в. англичане стали предпринимать активные и организованные попытки проникновения на Мадагаскар. Ведущая роль здесь принадлежала английской компании Восточных Индий (Ост-Индская компания), основанной в последние годы царствования Елизаветы I Тюдор (1558—1603) наподобие голландской Компании Ван Верне. С 1599 г. королева [20] стала жаловать письма-патенты, а также пожаловала хартию торговцам Лондона, объединившимся в этой компании. С самого начала она стремилась проникнуть в Индию, откуда надеялась изгнать португальцев, владевших тогда на обоих берегах Индостанского полуострова большим числом процветающих торговых поселений. По пути суда заходили на Мадагаскар. Достаточно привести среди прочих имена таких побывавших здесь английских мореплавателей, как У. Килинг (1608), Генри Мидльтон (1610), Бутби и Хэммонд (1630), капитан Уилс Мандельсло (1639); был среди них и Генри Гауч, который был немцем по происхождению, но, видимо, путешествовал за счет англичан. Он поднялся по реке, которая впадает в бухту Сент-Огюстен, чтобы разузнать о стране и организовать торговлю. Ему удалось осуществить несколько сделок с местными жителями и заключить союз с некоторыми вождями, в числе прочих с Андрианом Масикуру и Андрианом Панудае. Но в целом неуверенные в своих силах англичане вели осторожную политику.

Выражения, в которых говорили в Англии о великом африканском острове, были полны энтузиазма, в особенности после рассказа Бутби, опубликованного чераз несколько лет после его возвращения. Очевидно, именно под влиянием этого сообщения большое число англичан уехали на Мадагаскар весной 1644 г. В том же году торговец Поул Уолдегрейв высадился в бухте Сент-Огюстен со ста сорока поселенцами в надежде основать здесь колонию. Они были плохо приняты местными жителями, опасавшимися пришельцев. Многие колонисты погибли от лишений, болезней и т.п. Уолдегрейв вынужден был, тяжело заболев, покинуть страну. Из ста сорока поселенцев, прибывших на эти берега, в Англию вернулись лишь двенадцать. Но это были лишь первые шаги на пути колонизации «Великого острова» европейскими державами (о начальном этапе проникновения европейцев на Мадагаскар и близлежащие острова см. /67, с.40 и сл.; 86, с.4 и сл./).

* * *

Французы были не последними, но и не первыми из числа европейских колонизаторов, стремившихся проникнуть на Мадагаскар. С начала XVI в., т.е. раньше голландцев и англичан, они шли по следам португальцев по пути в Индию. Корабль из Дьеппа во главе с братьями Жаном и Раулем Пармантье, направлявшийся на [21] Суматру, причалил 25 июля 1529 г. в маленьком порту Марумука на западном берегу Мадагаскара. После столкновения экипажа с местными жителями, помешавшими им продвинуться в глубь острова, пришельцы поспешили вернуться на корабль и продолжить плавание. После этого до начала XVII в. ни один французский мореплаватель, по-видимому, не посетил Мадагаскар, за исключением Жана Альфонса из Сентонжа, который высадился в 1543 г. в бухте Буэни.

19 февраля 1602 г. два французских корабля, направлявшихся в Восточную Индию, проникли в бухту Сент-Огюстен. Французские моряки начали со строительства форта. (Этот форт англичане заняли в 1645 г., но французские колонисты позднее отвоевали его обратно.) Затем французы попытались установить контакту с местными жителями, которые, памятуя о печальном опыте встреч с другими европейцами, держались весьма настороженно. Компаньонам одного из капитанов, Пирара де Лаваля, удалось осуществить несколько торговых сделок. Однако французы не смогли закрепиться на острове.

18 лет спустя, 22 мая 1620 г. французский генерал Болье бросил якорь в той же бухте. Во время своего пребывания он вел торговлю с малагасийцами.

Некоторые французские историки, отмечая роль торговых компаний в развитии колониальной политики Франции в XVI—XVIII вв., начинают отсчет чуть ли не с эпохи раннего средневековья. Так, Боннасьё пишет о «Братстве парижских торговцев на воде» (Mercatores aquae Parisiaci), созданном в XII в. Это «Братство» автор считает наследницей речной компании купцов, действовавшей при императоре Тиберии в начале I в. н.э. Упоминает он и другие компании той же эпохи. Торговые поселения были основаны моряками из Дьеппа и Руана в Гвинее в 1364 г., Жаном де Бетанкуром, сеньором из Нормандии, на Канарских островах в 1402 г. /67, с.19-20/. Однако в эту эпоху торговля еще не была источником первоначального накопления капитала.

Иначе следует оценить деятельность торговой компании, созданной казначеем короля Карла VII — Жаком Кёром (первая половина XV в.). Эта компания, хотя и не имела объединенного денежного фонда, но, охватив своей разносторонней деятельностью торговлю, ремесло и т.д., аккумулировала большой денежный [22] капитал /47/. Жака Кëpa, нажившего огромное состояние, можно считать одним из основоположников политики кредитования государства. Создавались в XV в. и другие торговые компании. Их деятельность была предвестником зарождения новых социально-экономических отношений. К. Маркс писал в «Капитале»: «В настоящее время промышленная гегемония влечет за собой торговую гегемонию. Напротив, в собственно мануфактурный период торговая гегемония обеспечивает промышленное преобладание. Отсюда решающая роль, которую в то время играла колониальная система. Это был тот «неведомый бог», который взошел на алтарь наряду со старыми божествами Европы и в один прекрасный день одним махом всех их выбросил вон. Колониальная система провозгласила наживу последней и единственной целью человечества» /2, с.764/.

Нередко торговые агенты были предшественниками колонизации. Создававшиеся европейскими державами многочисленные торговые компании являлись важным средством колониального порабощения народов Азии, Америки, Африки. Аккумуляция больших денежных сумм как следствие внутренней и внешней торговли в XV—XVI вв. имела большое значение для подготовки французской колониальной экспансии /31а/.

И до и после экспедиции братьев Пармантье и генерала Больё под эгидой французского королевского двора в XVI в. совершались плавания вокруг Африки в направлении Индии, а также в Северную и Южную Америку. Так, в 1504 и 1506 гг. французские мореплаватели — предшественники колонизации — проникли в Бразилию и в Канаду /100, с.1 и сл./. С 1535 г. началось интенсивное освоение Францией Канады, усилившееся в начале XVII в. Генрих IV создал в 1604 г. торговое общество (компанию) для торговли с Индией сроком на пятнадцать лет. Ее привилегии были подтверждены королевской грамотой Людовика XIII в 1611 г. /10, с.14 и сл./ Однако решающий этап на пути подготовки и осуществления колониальной политики французского абсолютизма был связан с именем Ришелье — Арман-Жан де Плесси, герцог де Ришелье, с 1622 г. — кардинал (1585—1642). С 1624 г. Ришелье вошел в Королевский совет и вскоре занял пост первого министра.

Перед правительством Ришелье, стремившимся укрепить королевскую власть, стояла триединая задача: ослабить сепаратисткие [23] тенденции крупных феодалов и укрепить центральную властъ, покончить с политическими амбициями и влиянием гугенотской партии и, наконец, укрепить международное положение французского феодально-абсолютистского государства. Ришелье стал изыскивать средства для решения «проблемы гугенотов», а также для других целей. В рамках протекционистской и меркантилистской политики он стал подготавливать создание торгового и военного флота, развитие торговых связей с помощью крупных торговых компаний. Если создание флота задерживала нехватка средств, то учреждению таких компаний оказывали сопротивление купечество и другие зажиточные слои ряда городов.

Ришелье прекрасно видел все те выгоды, которые приносит и может принести государству, дворянству, молодым промшленникам и торговцам колониальная деятельность. Он понимал, что рост государственных доходов тесно связан с увеличением богатств этих торговцев и промшленников-мануфактуристов, требовавших, в частности, освоения новых территорий. Отсюда логический вывод, который сделал кардинал, — нужно развивать мореплавание, строить корабли, которых было так мало в начальный период царствования Людовика XIII.

В программе деятельности правительства, которую развил Ришелье в докладе на ассамблее созванных королем нотаблей (т.е. представителей привилегированных сословий) в январе 1627 г., утверждалось, что расцвет торговли не может быть осуществлен без создания сильного военного флота и развития торгового судоходства путем создания больших компаний. Кардинал, в частности, заявил, что во Франции недооценивают значение развития мореплавания. Французская монархия отстает в этом отношении от других держав. Благодаря своему могуществу на море Испания постоянно расширяет свои владения на Востоке и увеличивает свои богатства на Западе. Лишь с помощью моря Англия получает то многое, чего ей недостает. У Франции есть все возможности для того, чтобы стать могущественной морской державой. У нее замечательные порты как на океанском берегу, так и на средиземноморском, достаточное число превосходных моряков и солдат, плотников. У Франции имеется достаточное количество дерева, снастей, парусов и прочих материалов, необходимых для строительства кораблей и навигации. Имеется в достаточном количестве и необходимое для этого продовольствие, подчеркнул кардинал. [24]

Наряду с созданием сильного морского флота — торгового и военного — следовало позаботиться об организации торговых компаний. В целях обеспечения успеха их деятельности необходимо было определить их прерогативы, а также те выгоды, которые должны были извлечь из своей деятельности.

Для начала Ришелье предложил построить 45 кораблей. Он постарался доказать, что содержание кораблей стоит не так уж дорого. В частности, содержание в 1625 г. в течение трех месяцев эскадры, состоящей из 20 кораблей (видимо, включая галеры) стоило 608 817 ливров,1) что, по мнению кардинала, было недорого. Содержание упомянутых 45 кораблей в течение года стоило бы всего 1 283 160 ливров. Говоря о создании торговых компаний, кардинал заявил, что они должны быть столь же сильны и приносить такую же выгоду, как и подобного рода компании других стран /75, с.96-124/.

Осуществлению планов Ришелье благоприятствовала та духовная атмосфера, которая слагалась в тогдашнем высшем обществе — дворянских и торгово-промышленных кругах Франций. С конца XV в., т.е. с начала эпохи Великих географических открытий и первоначального накопления капитала, когда в Европе стало известно о первых экспедициях за океан, организованных испанцами и португальцами, во Франции среди наиболее активных торговцев и мануфактуристов, а также той части знати, которая интересовалась экономическими вопросами, стали формироваться идеи о необходимости участия в разделе вновь открываемых земель. Особенно энергично стали выступать французские публицисты с идеями подобного рода в начале XVII в. Здесь прежде всего следует отметить деятельность Лекарбо и Монкретьена.

В упоминавшемся трактате Монкретьена два раздела были посвящены торговле и мореплаванию, в сущности вопросу о колониях. Автор трактата высказал мысль, что положение Франции на двух морях (т.е. в Атлантическом океане и в Средиземном море) открывает перед ней возможность проникнуть в оба конца света, стать могущественной морской державой, развивать торговлю с дальними странами и основывать там поселения В то же время постоянный рост населения Франции показывает, что французы могут заселить колонии скорее, чем Испания, Англия или какая-либо другая держава. Для Монкретьена значение колоний заключалось в их превращении в рынки сбыта для французских товаров, [25] закрытые для иностранных конкурентов, а также в создании там поселений эмигрантов из Франция, в том числе из числа недовольных, представляющих в социальном отношении опасность для метрополии. Большое значение придавал Монкретьен привлечению на сторону колонистов «варварских народов», населяющих захваченные территории, которые якобы благожелательно настроены по отношению к французам. В этом отношении большую роль, по мысли Монкретьена, могли сыграть католические миссионеры, обращение местных жителей в христианство.

Автор трактата отметил и необходимость создания торговых компаний. Он высказал мысль, что лучшим способом осуществления колониальной торговли являются общества наподобие голландских, так как с помощью торговли, охватившей весь мир, Голландия стала очень богатой страной. Монкретъен обратился к королю и королеве-матери с призывом даровать этим обществам привилегии и иммунитет. К руководству компаниями следует призвать людей, сведущих и верных королю, писал он /37, с.115 и сл.; 108, с.81-82/.

Хотя взгляды такого рода составляли большинство, раздавались, надо отметить, и редкие голоса, принадлежавшие авторам-гуманистам, таким, например, как знаменитый философ второй половины XVI в. Монтень, который выступал в защиту аборигенов — жертв колониальных захватов.

Ришелье не скрывал, что главной целью колониальной политики является обогащение правящих кругов, дворянства. «Если нет войны, пусть будут колонии», — говорил он /66, с.9/. В 1625 г. он представил королю Людовику XIII документ о развитии морской навигации и торговли (Règlement pour la mer) и памятную записку (Mémoire). Идея основания колоний буквально витала в воздухе. Ришелье после вхождения в Королевский совет получил немало записок и предложений о развитии торговли и мореплавания и о создании колоний. Лишь в одном 1626 г. ему было адресовано пять таких документов. Да и сам кардинал был автором или вдохновителем большого числа писем, записок, статистических выкладок. Из большого числа подобного рода материалов историки выделяют упомянутый Mémoire самого Ришелье, а также две записки, адресованные ему в 1626 г.: одну анонимного автора, вторую, составленную упомянутым Исааком де Разилли /80, с.365 и сл.; 14, с.133 и сл.; 109/. [26]

Разилли стремился обосновать тезис о необходимости для страны создалия компаний, которые принесут ей большую пользу. Именно с этой целью, по его мнению, нужно было построить военный флот. Разилли развил целую систему аргументов. Первый аргумент, который он выдвинул в пользу развития мореплавания и колонизации, заключался в утверждении о недостаточности средств Франции и возможности их пополнения в далеких странах. «Надо принять во внимание, — иронизировал он, — что во Франции ни золото, ни серебро не произрастают; между тем в наше время ни одно королевство без них не может существовать, ибо, не оплачивая солдат, король не может собрать армии для отпора тем, кто на него нападает. Значит, золото и серебро иметь, необходимо, а можно это сделать только с помощью моря» /7, с.331/. Доказательства своей правоты автор черпал в истории колониальных захватов, осуществленных другими европейскими державами: «Еще 120 лет тому назад главный доход испанского короля состоял из апельсинов и лимонов, и лишь после осуществления предложения Христофора Колумба и после постройки флота он завоевал столько королевств, что солнце никогда не заходит в его владениях». Богатства, вывезенные из Перу, стоят несчетного числа миллионов. Все это было достигнуто с помощью мореплавания. Все страны стали опасаться испанского короля. «Тот, кто господствует на море, — делает Разилли вывод из приводимых примеров, — обладает большой властью и на суше» /7, с.331-332/.

Автор мемуара стремился доказать реальность своих планов. Он приводил длинный перечень портов на побережье Средиземного моря и Атлантического океана. Во Франции, развивал он свою мысль, имеется достаточно материалов для строительства сильного флота. «Не сомневаюсь я также, — добавил Разилли, — в том, что во Франции достаточно хлеба и мяса для снабжения такого количества судов, какое сочтут нужным построить, ибо каждому известно, что большую часть нашего зерна мы отдаем Испании, а вина и соль — Англии и Голландии». Во Франции, продолжал он, есть достаточные людские ресурсы для колонизации: «Нельзя также усомниться в том, что французы способны к мореплаванию, могут основывать колонии и отважно сражаться». Отсутствие или малочисленность колониальных мероприятий, осуществляемых Францией, приводило к тому, отмечал Разилли, что многие французские дворяне, стремящиеся добыть себе славу, [27] отправляются в Испанию, Голландию, Италию и Англию. В этих странах найдется более 200 тыс. французов, которые во всех битвах оказываются в первых рядах. В военных экспедициях иностранных держав на Средиземном море также участвуют французы /7, с.334-335/.

Далее автор поставил вопрос: «Каковы же способы, чтобы при существующем положении дел изыскать средства и возродить мореплавание?» Сильный, хорошо вооруженный военный флот сможет, по мысли Разилли, оказать помощь и защитить французскую торговлю и торговые компании, которые он предложил создать по аналогии с другими странами. После этого будет очень легко встать на путь завоеваний и установить торговлю со всеми четырьмя частями света, лишь бы перейти от слов к делу, не теряя времени и соблюдая во всем осторожность и тайну /7, с.337/.

Прежде всего необходимо, чтобы король во всеуслышание объявил, что будет покровительствовать тем, кто займется сооружением кораблей и смело отправится в дальние плавания. Автор призывал короля издать эдикт о том, что дворянам разрешается заниматься морской торговлей, а всем купцам, имеющим корабли в 200 т с 16 пушками, пригодными как для военных, так и для торговых целей, будет пожаловано дворянство, при условии, что они плавали десять лет в составе существовавших торговых компаний; дворянство будет пожаловано и их детям, если у них будут такие же корабли /7, с.337/.

Автор мемуара призвал короля создать королевскую компанию и снарядить корабль в 1 тыс. т с 50 пушками. Он выразил уверенность, что по одному большому кораблю подготовят королева-мать, Гастон Орлеанский, брат короля Людовика XIII, сам Ришелье, принцы крови, все герцоги и маршалы Франции, чтобы войти в упомянутую королевскую компанию. Так же должны будут, по мнению Разилли, поступить все главные города Франции, снарядив по большому кораблю на добровольно собранные ими деньги.

Автор мемуара, прекрасно понимая роль католической церкви в проведении колониальных захватов, на первый план выдвигал идеи миссионерства: «Хотя упомянутые корабли смогут совершить большие завоевания для светских целей, но в первую очередь надо потрудиться ради спасения душ обитателей Африки и Америки, где многие миллионы жаждут быть наставленными на путь истинной веры» /7, c.337-338/. Как иронически замечает А.Д. Люблинская, Разилли свойственны «лицемерие и жадность [28] колониальных владык». В его описании «простодушные дикари» Африки и Америки только и ждут проповеди христианства (но непременно из уст французских, а не испанских миссионеров) и господства французов (но не испанцев или португальцев), для которых будто бы на веки вечные предназначены все богатства этих благодатных краев» При этом, делает вывод А.Д. Люблинская, «французский колониализм оказался столь же беспощадным и жестоким, как и колониализм любой другой страны» /7, 348–349/.

Разилли предлагал конкретные направления и пункты, удобные для колонизации, прежде всего в Африке: порт Сале, находящийся под властью государя Марокко, районы Западной Африки — Зеленый Мыс, современный Сенегал и т.д. Колонизация Африки сулила французам большие выгоды, потому что конкуренция со стороны португальцев в этой части света была неопасна.

Далее автор утверждал, что не следует и помышлять о создании колоний в Азии и в Восточной Индии, куда путь был слишком далек и где были сильны испанцы и голландцы, которые «туда французов не допустят». Единственно, что можно было предпринять, это учредить богатую компанию, включив в нее марсельских купцов, чтобы они отправили девять-десять больших кораблей, которые, обогнув мыс Доброй Надежды, вошли бы в Персидский залив для торговли без посредничества турок /7, с.343/. Разилли предлагал организовать торговлю с Индией, чтобы избежать посредничества испанцев и голландцев в приобретении пряностей и других товаров /7, с.343/.

При этом он пытался доказать, что наилучшими исполнителями указанных проектов могут быть лишь дворяне. «Что мне не нравится в купцах, — поясняет он, — так это тo, что они непригодны для устройства колоний, ибо постоянно стремятся получить немедленную прибыль и не предвидят того, что случится через десять лет; нет в них другой цели, кроме собственной выгоды, и не заботятся они ни о божьей славе, ни о чести их государя» /7, c.344/.

И, наконец, последнее, что хотел сообщить Разилли на основе своего 23-летнего опыта плавания в четырех частях света, — это его собственная готовность принять активное участие в выполнении колониальных проектов /7, с.346/. (Разумеется, мы стремились выделить лишь те аспекты мемуара Разилли, которые имеют отношение к проблеме колонизации.) [29]

Ришелье последовал советам автора мемуара не только в плане его личного участия в плаваниях (Разилли был послан в Марокко в 1630 г. и в Канаду в 1632 г., где он в звании вице-адмирала стал наместником), но и с точки зрения осуществления его проектов колониальной экспансии с той, разумеется, поправкой (отмеченной А.Д. Люблинской), что политика французского абсолютизма осуществлялась не только по дворянским предначертаниям /7, с.349/. В частности, можно установить прямую связь между мемуаром Разилли и Ордонансом 1629 г., который разрешил дворянам участвовать в морской торговле без риска быть обвиненными в нарушении традиций /91, с.270/.

Следует заметить, что во втором и третьем десятилетиях XVII в. отчетливо выявилась отсталость Франции по сравнению с Голландией и Англией в развитии капитализма в промышленности. Одной из причин этого отставания было то, что Франция оказалась отстраненной от прямого грабежа колоний, являвшегося важным источником первоначального накопления в Голландии и Испании, а косвенно и в Англии /37, с.156/. Отсюда тот интерес, который стало проявлять французское правительство к колониальному вопросу.

Ришелье провел многочисленные консультации — и это характеризует стиль его деятельности — со многими знатоками проблем колонизации — коммерсантами, моряками, финансовыми деятелями и дипломатами, внимательно изучал различного рода донесения этих лиц, а также других королевских чиновников. В 1626 г., еще до созыва собрания нотаблей, Ришелье создал восемь должностей генеральных инспекторов по делам флота.

Деятельность кардинала была облегчена Сен-Жерменеким эдиктом (октябрь 1626 г.), в котором он был провозглашен генеральным сюринтендантом (министром) навигации и торговли Франции. Формулировка этого эдикта означала вместе с тем появление нового ведомства, занимавшегося указанными вопросами, включавшими и управление колониями.

Еще до собрания нотаблей Ришелье предпринял попытки создать торговые компании. Именно в качестве генерального сюринтенданта торговли кардинал вместе с еще четырьмя устроителями подписал учредительный акт первой торговой компании, которой он же должен был пожизненно управлять. Это была «Морбиганская компания, или Компания ста пайщиков». Номинальный капитал ее был [30] объявлен в 1 млн. 600 тыс. ливров. Однако максимальное число пайщиков достигло всего двенадцати.

Компания получила монопольные права на торговлю с Новой Францией (т.е. Канадой, точнее, с провинцией Квебек), а также с Восточной и Западной Индией и Левантом, Естественно, что «право» на торговлю включало устройство колоний. Опорным пунктом компании объявлялся новый порт в заливе Морбиган (отсюда и ее название) в Нижней Бретани с правами порто-франко. Компания получила возможность строить суда и отливать пушки. Ей был выделен также порт в Гавре как убежище для ее кораблей.

Чуть позднее, также в 1626 г., было объявлено о создании еще одной компании, названной «Челнок св.Петра флёрделизе». Видимо, первая часть названия указывала на стремление получить покровительство католической церкви, папы римского, вторая — покровительство короля Франции (fleur-de-lys — название королевского герба с его тремя лилиями). Ришелье возглавил и эту компанию.

Последней были дарованы еще большие привилегии, чем Морбигонской компании, хотя ее деятельность и была ограничена Севером Европы. Компания получила «права» не только на торговлю, но и на завоевание новых земель и использование в качестве собственности найденного там имущества при одном лишь условии — отчитываться во всем перед самим Ришелье. Компания получила широкие возможности для промышленно-мануфактурной деятельности внутри страны — производства оружия и других изделий из железа или меди, фаянса и хрусталя и т.п., а также для разработки рудников. Ей было дано разрешение на мероприятие, характерное для эпохи первоначального накопления в большей степени для Англии, чем для Франдаи, а именно — задерживать бродяг и нищих и заставлять их работать на компанию в течение шести лет, обеспечивая лишь питанием и одеждой.

Известие о создании торговых компаний, находящихся под эгидой правительства, вызвало беспокойство и даже недовольство прежде всего у провинциальных купеческих и судейских деятелей, опасавшихся чрезмерного усиления центральной власти, а также угрозы остаться без дополнительных материальных выгод, связанных с участием в торговых мероприятиях. В итоге трудности с регистрацией эдиктов помешали осуществлению планов Ришелье. Отметим такие, что летом 1627 г., т.е. уже [31] после обсуждения собранием нотаблей предложений Ришелье, вместо так и не реализованного проекта создания компании «Челнок св. Петра» было провозглашено учреждение еще одного торгового общества — Компании св. Духа, на условиях, повторявших условия деятельности предыдущей компании. Главой ее был назначен голландец де Витт, входивший в руководящую группу «Челнока». На этот раз утверждению новой компании воспрепятствовал парижский парламент, превращавшийся постепенно в замкнутое реакционное учреждение, тормозившее прогрессивные мероприятия правительства. Отметим также, что и за границей — в Англии, Голландии и Испании — сообщения о создании во Франции торговых компаний вызвали большую тревогу, ибо это означало усиление активности соперника в области колониальной экспансии.

Трудности различного характера и побудили Ришелье прибегнуть к помощи нотаблей. После многодневных обсуждений предложения правительства о развитии торговли и строительства флота, которые были заново представлены с дополнениями, были одобрены нотаблями. Участники собрания с пониманием восприняли идею о том, что торговля и мореплавание — а стало быть, и появляющиеся в результате их развития колонии — важнейшие средства увеличения богатства «нации», что без сильного флота невозможно организовать защиту коммерсантов и колонистов, защиту границ самой Франции. Нотабли приняли предложение о создании морского флота из 15 судов стоимостью в 1 млн. 200 тыс. ливров и одобрили идею о создании торговых компаний при условии регистрации, т.е. утверждения эдиктов об их образовании парламентами (парижским и провинциальными).

Ришелье не преминул воспользоваться широкой поддержкой своих проектов со стороны влиятельных кругов страны. Правда, в 1627 г. он не поддержал проекты образования «Западной компании» с полем деятельности в Атлантическом океане и «Восточной компании» для левантийской торговли, считая, видимо, неопределенным круг их деятельности. И, напротив, оказал содействие в создании компаний с более целенаправленными задачами, прежде всего «Компании ста пайщиков для Новой Франции», т.е. для торговли и колонизации Канады.

В 1633 г. были созданы четыре торговые компании, в том числе Компания Восточных Индий и Компания Зеленого Мыса. С 1634 по 1638 г. — также четыре компании, в том числе компании для колонизации Гвинеи и Компания св. Кристофа, или Компания [32] Западных Индий — для колонизации Антильских островов. И, наконец, в 1642 г. появились две последние при жизни Ришелье компании — одна для освоения тех же Антильских островов и другая, представляющая интерес для этой книги, — Восточная французская компания во главе с Риго, предназначавшаяся для колонизации Мадагаскара и близлежащих островов /37, с.292 и сл.; 66, с.11 и сл.; 75, с.96-124; 92, с.133-140; 109, с.314-318/.

Все эти компании не получили столь большого развития, как позднейшие, появившиеся в эпоху Кольбера. Но они внесли свой вклад в развитие торговли, мореплавания, в дело освоения новых колоний за морями и расширения промышленного, мануфактурного развитая внутри страны.

Параллельно с усилиями по созданию торговых компаний, еще до созыва ассамблеи нотаблей, Ришелье начал — несмотря на серьезную нехватку средств — осуществлять программу строительства кораблей. В этом отношении он добился немалых успехов. В 1626 г. по указанию Ришелье на частных верфях было заложено восемнадцать больших судов, в начале следующего года — еще четыре. С 1625 по 1635 г. была осуществлена обширная программа строительства новых верфей, новых судов, благоустройства портов, а также закупок в других странах судов и материалов. В планы Ришелье входило расширение не только торгового, но и военного флота как минимум до тридцати кораблей.

Следует заметить, однако, что внешняя торговля эпохи Ришелье не имела общенационального, общегосударственного характера. Ее вели купцы из отдельных городов — Руана, Дьеппа, Ла-Рошели. Соответственно и торговые компании, создававшиеся в их интересах, представляли собой своего рода «локальные» предприятия /90, с.25/.

Французские историки, изучающие эпоху Ришелье, отмечают, что к моменту появления на государственной арене этого выдающегося деятеля абсолютизма Франция еще не была колониальной державой. Тем самым они стремятся подчеркнуть роль Ришелье в процессе формирования и развития колониальной экспансии /75, с.89 и сл./. В целом следует отметить, что деятельность в указанный период правительства Ришелье, а также тех кругов, которые интересовались торговлей и колониальными экспедициями, подготовила более интенсивную колонизацию в последующие годы, в том числе и интересующего нас района Индийского океана — Мадагаскара и близлежащих островов. [33]


1) Ливр равнялся в средневековой Франции 489,5 г серебра.


Назад К оглавлению Дальше

























Написать нам: halgar@xlegio.ru


По желанию клиента продажа недвижимости в испании для всех и каждого.