Система OrphusСайт подключен к системе Orphus. Если Вы увидели ошибку и хотите, чтобы она была устранена,
выделите соответствующий фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Плиний Старший
Естественная история

Книга одиннадцатая

(Компиляция переведенных фрагментов)

[Update 4.V.2015]

РГИ: XI книга ЕИ посвящена насекомым и характеристике отдельных членов животных. Список источников состоит из 20 римских и 23 греческих писателей... Об энтомологии Плиния см. специальное исследование: Capponi 1994; об источниках этой книги см.: Heigl 1885; 1886.

I: 1. 2, 3, 4. II: 5, 6, 7, 8. III: 9, 10. IV: 11, 12. V: 13, 14, 15. VI: 16. VII: 17. VIII: 18, 19. IX. X: 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26. XI: 27, 28. XII: 29, 30, 31.
XIII: 32. XIV: 33, 34, 35, 36, 37. XV: 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45. XVI: 46, 47, 48, 49, 50, 51. XVII: 52, 53, 54. XVIII: 55, 56, 57, 58. XIX: 59, 60, 61, 62.
XX: 63, 64. XXI: 65, 66, 67. XXII: 68, 69. XXIII: 70. XXIV: 71, 72, 73, 74. XXV: 75. XXVI: 76. XXVII: 77, 78. XXVIII: 79, 80, 81, 82, 83, 84. XXIX: 85. XXX: 86.
XXX: 90. XXXV: 103. XXXVI: 111. XLIII: 120. XLV: 126. LXXI: 186. LXXV: 193, 194. CI: 248. CVI: 255. CXII: 268, 270. CXV: 279.


Литичевский

(1).1. Осталось рассказать о животных весьма тонкого устройства, раз уже некоторые авторы настаивали на том, что они и не дышат и что даже крови у них нет1).


1) Ср.: Аристотель. Ист. жив., IV. 1, 523, 12 и сл. Представления Аристотеля о том, что насекомые лишены крови, дыхания и голоса, вызывают критическое отношение Плиния, посколько в них он видит противоречие идее мирового дыхания, пневмы, центральной идее стоической физики. Прежде всего с позиций стоика Плиний подверг развернутой критике взгляды Аристотеля на дыхание у рыб (см.: IX кн. Ест. ист. § 16-19).


Литичевский

I. Они многочисленны и много их видов, и населяют землю и воздух. У одних есть ножки, как, например, у многоножки, у других крылья, как у пчелы, у многих и то, и другое, как у муравья, а у некоторых нет ни крыльев, ни ног; и все они справедливо называются насекомыми в связи с насечками, которые, то начиная от шеи, то с груди, то с живота, разделяют их тела на опоясывающие части, соединенные только тоненькой трубкой. У некоторых из них складки, образованные насечкой, оборачивают не все тело, а бывают только на брюхе или в нижней части, и они подвижны благодаря системе членений, вставленных друг в друга; ни в какой другой области не проявилась изобретательность природы, как здесь.


Литичевский

(2).2. С крупными животными или по крайней мере более крупными работа была легче, поскольку тут материя была (изобильна и) весьма податлива: но в этих таких маленьких и таких ничтожных какой ум, какая сила и какое неописуемое совершенство! Как ей (природе) хватило места, чтобы вместить сознание в комара? А ведь есть и еще меньшие. И куда она поместила зрение? Куда добавила способность различать вкусы? Куда вложила обоняние? Откуда она заставляет рождаться этот суровый и достаточно сильный голос?


Литичевский

3. С какой ловкостью прикрепила она крылья, удлинила голени у лапок, устроила пустую впадину в качестве желудка, распалила жажду крови и особенно человеческой крови! А с какой изобретательностью заострила она жало, предназначенное к прободению кожи, как если бы она трудилась с большой вещью, в то время как размер делает его невидимым, она создала его с двойным искусством, одновременно заостренным, чтобы дырявить, и трубчатым, чтобы всасывать! А какие зубы у червя-древоточца,1) чтобы мог он грызть дубовые бревна с шумом, сообщающем о его труде, и чтобы древесина была его основной пищей!


1) Для обозначения древоточца Плиний употребляет слово "teredo", которое у него является транскрипцией греческого τερηδων, употребляемого Аристотелем, которому, согласно Исидору Севильскому, соответствует латинское слово "termes" (или tarmes): XII, 5,10: teredonas Graeci uocant lignorum uermes, quod terendo edent. Hos nos termotes dicimus". У Плиния "terdo" означает не термита, а древоточца, который является не насекомым, а моллюском (ср.: Ест. ист. XVI, 220, teredines... tantum in nari sentiuntur, nec aliam putant teredinem propter dici). У Аристотеля речь идет о гусенице, нападающей на пчел (Ист. жив., XIII, 27, 3) и кишечного паразита (231).


Литичевский

4. Мы поражаемся башненосным спинам слонов, шеям быков и их силе, с которой они подбрасывают своих врагов вверх, когтям тигров, гривам львов, тогда как природа нигде не предстает во всей своей полноте так, как в своих самых маленьких творениях1). Вот почему я прошу читателей, хотя они и презирают многих из насекомых, не относиться с брезгливостью к тому, что здесь сообщается, так как в созерцании природы ничто не может казаться излишним.


1) Ср.: Аристотель. О част. жив., I, 5, 645, 15 и сл.


Литичевский

II(3)5. Многие авторы отказывали насекомым в способности дышать, объясняя это тем, что также полагают, что насекомые живут, как растения и деревья, но как будто есть большая разница в том, что кто-то дышит или живет. По той же причине, полагают они, нет у насекомых и крови, поскольку ее не бывает у животных, у которых нет сердца и печени, а также не дышат те, у кого нет легкого1). Отсюда возникает ряд многочисленных вопросов.


1) Ср.: Аристотель. Ист. жив. I, 1, 489, 31; I, 5, 490, 10 и сл. IV, 9, 535, 3-7 (об отсутствии дыхания и, следовательно, голоса); 532, 5-8; II, 15, 506, 1, 2, 5, 6; О сне и бодрствовании, 2, 456, 12; О дыхании, 9, 475, 29. "Насекомые не имеют ни голоса, ни речи, некоторый шум, который они издают, происходит от воздуха изнутри, но не от внешнего, так как никто из них не дышит".


Литичевский

6. Те же авторы в самом деле отрицают то, что у насекомых есть голос, несмотря на такое громкое жужжание пчел, пение цикад и другие обстоятельства, которые будут рассмотрены в свою очередь1). А меня наблюдение за природой всегда убеждало в том, что в ней ничего не надо считать невероятным. И я никак не пойму, почему легче представить, что у них нет души и они живут, чем то, что они дышат без легкого, о чем мы уже говорили в разделе о морских животных, несмотря на густоту и глубину влаги, создающей препятствие для дыхания. Неужели у насекомых нет души,


5) Ср.: Аристотель. Ист. жив. IV, 9, 535 3.


Литичевский

7. хотя некоторые из них летают и как бы живут в самой стихии души, хотя у них есть инстинкт питания, произведения потомства, труда и даже забота о будущем; хотя они лишены внутренних органов, так сказать, носителей чувств, они тем не менее имеют слух, обоняние, вкус, не считая других драгоценных даров природы, изобретательность, отвагу, ловкость — легко ли такое представить?


Литичевский

8. Я согласен, у них нет крови, такой, какая она у других животных, и которой они все схожи1).

Но так же, как в море у сепии вместо крови некая черная жидкость2), а у багрянок та жидкость, которой пользуются при окраске тканей, так и у насекомых животворная влага, какой бы она ни была, она и должна считаться кровью. В конце концов, пусть каждый об этом судит, как ему угодно; наша задача описывать очевидные природные свойства вещей (naturas rerum), а не выискивать сомнительные причины.


1) Ср.: Аристотель. Ист. жив. I, 4, нач.; О возникновении. II, 1, 733, 25; О част. жив. I, 5645 9 (II, 4, 650, 24). Здесь Плиний также противоречит Аристотелю, согласно которому сепии не имеют крови.

2) О сепии см.: Плиний. Ест. ист., IX.


Литичевский

III(4)9. Насекомые, насколько можно судить, очевидно, не имеют ни нервов, ни костей, ни шипов, ни хрящей, ни жира, ни плоти, ни даже хрупкой раковины, как у некоторых морских животных, ничего такого, что можно было бы точно назвать кожей, но имеют тело, представляющее собой нечто среднее между всеми этими вещами, на вид сухое, более мягкое в брюшной полости, в других частях более защищенное, чем твердое. Вот и все, что они собой представляют, и больше ничего другого; ничего внутри, кроме небольшой скрученной кишки.


Литичевский

10. Даже когда их и разрывают на куски, живость их все еще большая, и отдельные части продолжают двигаться, потому что, какова бы ни была их жизненная основа, она не располагается в каких-то определенных органах, но распределена по всему телу и менее всего находится в голове, так как, если оторвать, совсем не двигается, если только не оторвать с грудиной. Ни у какого другого рода животных нет так много ножек, и чем их больше, тем дольше остаются живыми их обладатели, будучи разорваны на куски, как это видим на примере сколопендры. У них есть глаза, а из чувств, среди прочего, осязание и вкус, а некоторые имеют и обоняние, немногие еще и слух.


Литичевский

IV(5)11. Однако из всех первенствуют пчелы, и они справедливо вызывают особенное восхищение, ведь из всех насекомых только они произошли ради блага человека. Они собирают мед, этот сок сладчайший, легчайший и полезнейший для здоровья, строят соты и производят воск, имеющий тысячу употреблений в жизни, они признают труд, совершают деяния, имеют общественное устройство, отдельные советы, общих предводителей, и, что самое удивительное, нравами отличаются от всех остальных,


Литичевский

12. поскольку представляют собой ряд не прирученный, но и не дикий. Вот какова природа вещей, раз уж она из, по сути дела, мельчайшей тени животного сотворила нечто несравненное! Какие силы, какую мощь сравним мы с такой ловкостью и с таким старанием! Какие мудрые мужи могут, клянусь богом, сравниться с ними в уме? И разве не первенствуют они определенно в том, что не признают никаких других интересов, кроме общих? О том, есть ли у них душа, не может быть вопроса; следует также признать, что у них есть кровь: как же не много может быть ее в таком маленьком тельце! Оценим же после этого их гениальность.


Литичевский

V(6)13. Зимой они прячутся — иначе откуда бы у них были силы переносить иней, снег, дуновение аквилона? — как, конечно, и все остальные насекомые, но зимовка короче у тех, кто прячется в наших домах, и отогреваются рано1). На пчел времена года и местности влияют по-разному, если только не ошибались древние авторы. Они прячутся с заходом Плеяд и остаются в укрытии до восхода этого созвездия2), а вовсе не только до начала весны, как говорили, и никто в Италии не думает, что они вылетают наружу до цветения бобов.


8) Ср.: Аристотель. Ист. жив. VIII, 14, 599 20 и след.

9) Т.е. с середины мая до конца октября. Ср.: Колумела. О сельск. хоз. IX, 14, 1; Вергилий. Георгини, 4, 52.


Литичевский

14. Тогда они выходят ради дел и труда, и если небо позволяет, ни один день не пропадает в праздности. Сначала они строят соты, лепят воск, то есть делают себе дома и комнатки, затем производят потомство, и наконец, мед; воск делают из цветов, пчелиный клей из слез тех деревьев, что производят смолу1), из сока, камеди и смолы ивы, вяза, тростника.


1) Смола (melligo), греч. μελλιγω. Согласно Аристотелю (Ист. жив. 553, 27-28) воск получают из цветов, из слез деревьев, а мед падает с неба.


Литичевский

15. Этими веществами как какой-то штукатуркой они покрывают вначале весь улей внутри, и к ним пчелы подмешивают соков погорше, чтобы защититься от алчности других зверушек, так как пчелы знают, что производят нечто, что может пробудить сильные желания; тем же веществом они покрывают со всех сторон более широкие двери.


Литичевский

VI(7)16. Сведущие люди первый слой называют commosis, второй — propolis, третий — pissoceros. Прополис располагается между двумя другими слоями и воском, и из него очень много лекарств. Сommosis1) представляет собой первую прослойку, и у нее горький вкус. Рissoceros располагается поверх нее, напоминая то ли что-то смолистое, то ли жидковатый воск. Прополис2) происходит из более нежной камеди винограда и тополей; благодаря добавке цветов вещество уже более густое, это еще не воск, но основание для сот, им закрывается доступ всякому холоду и насилию, у прополиса есть также запах до такой степени сильный, что его часто используют вместо гальбана.


1) Commosis, от греч. κομμωσις происходит от κοσμεω – "украшать". Аристотель употребляет другое слово – «κονισις» (Ист. жив. IX, 40, 623, 27 и сл.).

Гесихий тем не менее определяет " κομμωσις " как "των μεγισσονργων η τον σμηνους διαχρισις", и потому это слово некоторые издатели Аристотеля принимают вместо " κονισις ".

2) Прополис "προπολις" (или προαστιον "пригород") редко встречается в греческих текстах (Диоскорид. 2, 84; парижский папирус. I, 14, 15). но он встречается у римских авторов уже у Варрона. III, 16, 23, который указывает на его лечебные качества.


Литичевский

VII.17. Кроме того, пчелы собирают пчелиный клей — еритак, который одни называют сандарак, а другие — керинт. Он служит пчелам пищей во время их трудов, его запасы часто находят в пустотах ульев, и у него тоже горький вкус. Он возникает из весенней росы и из сока смоляных деревьев, его собирают в меньшем количестве, когда дует африк, более темного цвета — когда австр, самый лучший и красный — когда аквилон, очень изобильный на греческих ореховых деревьях. Менекрат говорит, что это цветок, но, кроме него, никто так не считает.


Литичевский

VIII(8)18. Пчелы делают мед из цветов всех деревьев и всех растений с семенами, кроме rumex и echinopous1) — таких видов трав. Напрасно некоторые исключают также и дрок: многие сорта меда в Испании собираются на плантациях дрока и имеют его привкус. Я думаю, неверно также исключать и оливы, ибо там, где оливы в изобилии, там появляется много пчелиных роев. Никаким плодам пчелы вреда не наносят, никогда не садятся, не то что на труп, даже на мертвый цветок.


1) Rumex – разновидность щавеля или шпината; этим словом могла означаться также ежевика; echinopous (греч. εχινοπους – "ежовая нога") – разновидность чертополоха или дрока, сорной травы.


Литичевский

ХИНТ–05

19. Они действуют в радиусе шестидесяти футов вокруг улья, и по мере того как ближайшие цветы истощаются, они посылают разведчиков искать более отдаленные пастьбы. Застигнутые ночью во время экспедиции, они засыпают, перевернувшись на спину для того, чтобы защитить крылья от росы.


IX(9). Никто не удивится, что некоторые люди бывают охвачены к ним любовью, например, Аристомах из Сол, который в течение пятидесяти восьми лет занимался только пчелами, или Филиск Фасосский, который в пустынных местах занимался разведением пчел и был прозван Диким. Оба писали о пчелах.

IX.19. <...> Итак, нет ничего удивительного, что люди проникались такой любовью к пчелам: например, Аристомах из города Солы всю свою жизнь на протяжении пятидесяти семи лет посвятил занятиям пчеловодством, а Филист Тасский развел свой пчельник в пустыне, за что его и прозвали Дикарем.1) Оба они оставили сочинения о пчелах.

1) ...прозвали Дикарем (Agrium)... — возможно, прозвище носило шутливый характер, это был намек на Агрия, сына Одиссея и Цирцеи, мифического родоначальника племени марсов (см. примеч. 12). Марсы, немногим более столетия до Плиния покоренные Суллой в так называемой Марсовой войне, пользовались репутацией людей близких к природе, знатоков целебных трав; а их предполагаемый иммунитет к укусам змей могли сопоставлять с привычкой Филиста не обращать внимания на укусы пчел.


Литичевский

X(10)20. Вот как организованы их работы: в течение дня несение стражи как в военном лагере; ночью отдых до утра вплоть до мгновения, когда одна пчела будит других двойным или тройным гудением, будто трубя в какую-то трубу. Тогда они все разом взлетают, если день обещает быть погожим. Они умеют предвидеть дожди и ветры и в таком случае остаются в улье: также и пчеловоды, видят в их поведении знак, предвещающий погоду. Когда стая принялась за работу, одни несут цветы своими лапками, другие воду, которую переносят во рту, то в виде капелек в пуху, покрывающем их тельце.


Литичевский

21. Это молодые пчелы выходят ради дела и переносят вышеназванные вещи, а старшие работают внутри улья. Те, которые переносят пыльцу цветов, нагружают своими передними лапками задние, весьма шероховатые по форме, передние лапки хоботком, и, нагруженные со всех сторон, они возвращаются в улей, сгибаясь под ношей.


Литичевский

22. Каждую из них встречают три или четыре пчелы, которые ее разгружают. Поскольку внутри улья все занятия тоже разделены: одни строят, другие шлифуют, те переносят материалы, а эти готовят пищу из того, что им принесли; но кушают они на самом деле не раздельно, чтобы не было неравенства ни в работе, ни в еде, ни во времени1). Строят ульи, начиная со сводов, и как при изготовлении ткани, сочленение ячеек ведут сверху, оставляя проходы у каждого ряда ячеек,


1) Ср.: Аристотель. Ист. жив. IX, 40, 625, 18-20; Вергилий. Георгики. 4, 179; Клавдий Элиан. Пестрые рассказы, V, 11.


Литичевский

23. один для входа, а другой для выхода. Соты, прикрепленные за верх и немного за боковые стороны, одновременно прикреплены одна к другой и подвешены; они не касаются дна улья, они либо продолговаты, либо округлы, смотря по тому, какой формы требует сам улей; иногда они бывают сразу двух видов, если два роя, проживая мирно вместе, придерживаются разных обычаев1). Обрывающиеся соты пчелы прикрепляют при помощи подставных столбиков, которые выстраиваются снизу аркадой так,


1) Ср.: Колумелла. О сельск. хоз. IX, 15-6-8. Fere si duo examina, duo genera quoque favorum inveniunt. Nam etiam in concordia quaeque plebs morem figurandi ceras fingendique servant. Sed omnes cavi semper cavearum tectis et paululum ab lateribus adhaerentes dependent, ita ne solum contingant.


Литичевский

24. чтобы оставался проход для ремонтных работ1). Первые три ряда сот остаются пустыми, чтобы не делать доступным для воров2) то, что могло бы их соблазнить; последние ряды более всего полны медом. Именно сзади улья и вынимают соты. Пчелы-носильщики улавливают попутные ветры. Если поднимается буря, они берут камушек и таким грузиком себя уравновешивают. Если ветер встречный, пчелы летят над самой поверхностью земли,


1) Ср.: Аристотель. Ист. жив. IX, 40, 625, 11-13: "Когда соты обрываются, пчелы их восстанавливают, и они выстраивают снизу подпоры, так чтобы между ними можно было передвигаться; потому что если у них не будет прохода, через который они могли бы покидать улей и возвращаться, то тогда пчелы его лишаются и он будет занят паучьей паутиной".

2) Имеются в виду пчелы-воровки, о которых рассказывает также Аристотель. (Ист. жив. 624. 26, 625, 33 и сл.): "Воры, так и называемые добираются до их собственных сот и, если удается пройти незамеченными, они входят внутрь; но если их застигнут, они гибнут. Трудность состоит как раз в том, чтобы спрятаться, потому что при каждом входе есть страж, а если вору и удается войти незамеченным, то тогда невозможно улететь, потому что он нагружается сверх меры и, вертясь перед ульем, очень трудно ускользнуть".


Литичевский

25. уворачиваясь от колючих кустов1). Наблюдать за их работой — одно удивление: предающихся лени отмечают, изолируют, а вскоре и карают смертью. С удивительной чистоплотностью они выметают все из улья и не оставляют за собой во время работы никакой грязи. Даже сами испражнения работников складываются в определенном месте, чтобы слишком не удаляться, а во время непогоды, когда делать нечего, их выносят наружу2).


1) Ср.: Аристотель. Ист. жив. 626, 24-25; Вергилий. Георгики. 4, 144. Неверная интерпретация правильного наблюдения. На самом деле пчелы-каменщики строят свои жилища из маленьких камушков, которые они переносят налету. Эта их особенность была распространена на всех пчел.

2) Ср.: Аристотель. Ист. жив. IX, 40, 627, 19.


Литичевский

26. Когда наступает вечер, гул в улье становится все тише и тише, пока одна пчела, облетая вокруг улья, не подает сигнал "отбой" тем же жужжанием, которое до того означало "подъем", совсем как в военном лагере. Тогда мгновенно все умолкают.

(11). Они возводят сначала жилища для народа, а уже затем — царские. Если в данном году они ожидают изобилия, то пристраивают еще каморки для трутней. Это самые маленькие из ячеек, хотя сами трутни больше пчел.


Литичевский

XI.27. В то же время у трутней нет жал, это как бы недоделанные пчелы, последние недоношенные отпрыски усталых, вышедших на пенсию родителей, позднее потомство, и если угодно, невольники настоящих пчел; а пчелы поэтому ими командуют, в первую очередь выталкивают на работу, а стоит замешкаться, наказывают немилосердно. Трутни не только помогают пчелам в работе, но и приносят пользу в произведении потомства, всей гурьбой сильно нагревая улей.


Литичевский

28. Во всяком случае, чем больше трутней, тем рой плодовитей. Когда мед начинает созревать, пчелы прогоняют трутней, и, нападая на некоторых, а потом на многих, пчелы их убивают. Только весной можно встретить породу трутней. Трутень, если ему оборвать крылышки, попав в улей, обрывает их у других трутней1).


1) Ошибочно переданные сообщения Аристотеля (Ист. жив. V, 22, 554 4): "Если бросить в улей трутня, которому оборвали крылья, тогда и у других трутней пчелы пожирают крылья".


Литичевский

XII.29. В нижней части улья для своих будущих предводителей они строят царские дворцы просторные, великолепные, отделенные от остального улья, с выступающим наверху бугорком-куполом, который если убрать, то и расплод пчел прекратится. Все ячейки в сотах шестиугольные, и длина каждой стороны равняется одной пчелиной ножке. Никакие работы не совершаются к определенному времени, но в погожие дни они ускоренно трудятся. В один или по крайней мере два дня они наполняют медом соты.


Литичевский

(12).30. Это вещество приходит из воздуха, особенно при восходе созвездий, в основном, когда Сириус во всем своем блеске, и никогда не раньше восхода Плеяд и не в предрассветные часы. Зато на рассвете можно видеть, что листья деревьев увлажнены медом, а те, кто ранним утром оказался под открытым небом, замечают, что и одежды у них увлажнены и волосы слипаются от какой-то жидкости, и то ли это пот небесный, то ли какая-то слюна звезд, то ли сок очищающегося воздуха1), и как было бы хорошо, если бы мед всегда оставался таким чистым, жидким и естественным, каким он стекает вначале.


1) Ср.: Аристотель. Ист. жив. V, 22, 553 31: "Пчела производит воск, собирая его на цветах, но она не производит мед, она только приносит его, когда он выпадает. Доказательством тому служит то, что крестьяне, занятые сбором меда, обнаруживают, что ульи наполняются за один или два дня. Другое доказательство состоит в том, что хотя осенью и есть цветы, пчела не делает больше меда на смену тому, что у нее отобрали. Однако, когда у них забирают мед, и когда им нечего есть или можно есть очень редко, они могли бы сделать себе еще меда, если бы действительно получали его из цветов". Представление о том, что мед является разновидностью небесной росы, было весьма распространено в древней Греции и Риме ("из воздуха небесные медовые дары" – aerii mellis caelestia dona. – Вергилий. Георгики, 4, 1). Тем не менее Феофраст (фр. 190) признает три источника меда: "Мед происходит то из цветов или других сладких предметов, то из воздуха, когда пар. исходящий из почвы, возвращается, испытав воздействие солнца, и это тот мед, который получается особенно в период жатвы, то из тростника. Мед, который происходит из воздуха, выпадает на землю или на все равно какие растения. Но прежде всего его находят на листьях дуба и липы, потому что они широкие и влажные". Сам Плиний, ссылаясь на Онесикрита, упоминает какое-то дерево (ocohus), напоминающее фиговое, из которого течет мед утром на протяжении двух часов (Плиний. Ест. ист. XII, 34).


Литичевский

31. Но на самом деле, падая с такой высоты, сильно пачкаясь на своем пути, и зараженный встречным дыханием земли, а затем собранный на листьях и травах, накопленный в брюшках пчел — они ведь действительно изрыгают его изо рта — и к тому же подпорченный соком цветов, истомленный в ульях, столько раз перемененный, мед тем не менее доставляет огромное удовольствие, небесное по своей природе.


Литичевский

XIII(13)32. Лучший мед всегда тот, который скапливается в нектарниках лучших цветов, как например, мед с Гиметта и из Гиблы1), а еще с острова Калидна. Вначале мед жидкий, как вода, и в первые дни он бродит, как виноградное сусло, и очищается; на двадцатый день он густеет, потом покрывается тонкой пленкой, которая получается из пенки при брожении. Самый лучший и наименее испорченный листвой мед собирают с листьев дуба, липы и тростника.


1) Меды с горы Гиметт (Аттика, Греция) и из Гиблы (Сицилия) пользовались высокой репутацией на протяжении всей античности. Ср.: Диоскорид, II, 101; Диофан. XV, 7, 1; Варрон. О сельск. хоз. III, 16, 14; Страбон. География. IX, 399; X, 489. Их высокое качество было обусловлено той разновидностью тимьяна (чабреца), с которого производился сбор меда. В Италии пытались привить, хотя и безуспешно, тимьян с Гиметта (ср.: Плиний. Ест. ист. XXI, 57). В поэзии слово "тимьян" (thymum, thymus) употреблялось как синоним меда (напр.: Вергилий. Буколики. 7, 37; Марциал. V, 39; misi Hyblaeis themis placentas. Название о. Калидна, упомянутого Плинием, нигде больше не встречается. Возможно, здесь допущена ошибка и следует вести речь о Калимне, острове в Эгейском море, по словам Овидия, славившемся своим медом (Овидий, Метаморфозы. 8, 222).


Литичевский

ДрГерм.

XIV(14)33. Качество меда, как мы говорили выше, зависит от места происхождения, но везде проявляется по-разному. Где-то воск замечательный в сотах, как например, на Сицилии, у пелигнов, где-то мед в изобилии, как например, на Крите, Кипре, в Африке, где-то соты выдающегося размера, как например, в северных странах — так, в Германии видели соты длиной в восемь футов, черные в своей выгнутой части.

XIV. 33. В некоторых местностях, как, например, в Сицилии, пчелиные соты дают замечательный воск; в других — на Крите, Кипре, в Африке — приносят много меда, а в третьих, как, например, в северных странах, они отличаются своей величиной: в Германии приходилось наблюдать соты длиною в 8 футов, в полой части черные.


Литичевский

34. Но при всем том в любой стране есть три разновидности меда. Первый — весенний, когда соты строятся из цветов, и который так и называют — "Цветочный". Некоторые против того, чтобы к нему прикасаться, так как это обильная пища для будущего здорового поколения пчел. По мнению других, нужно как можно меньше оставить пчелам этого меда, потому что после него следует большое изобилие при восходе больших созвездий, а затем при солнцестоянии, когда зацветают тимьян и виноградники, то есть основной материал для ячеек в сотах.


Литичевский

35. Есть точная мера в изъятии содержимого сот, потому что скудость в еде приводит пчел в отчаяние, и они либо умирают, либо покидают улей, напротив, изобилие делает их ленивыми, и они начинают есть мед, а не прополис. Поэтому самые старательные из пчеловодов оставляют пчелам пятнадцатую часть этого сбора. Точный день к началу этого сбора установлен своего рода законом природы, и если людям угодно знать и следовать знаниям, скажу, что происходит это в тридцатый день после выхода стаи из улья; и происходит этот сбор почти всегда в мае.


Литичевский

36. Вторая разновидность — летний мед, который поэтому называют "орэон" — своевременный, так как его собирают в самое подходящее время года; когда Сириус во всем своем сиянии, то есть примерно через тридцать дней после солнцестояния. В этом своем произведении природа более всего раскрывает свою изощренность перед смертными, и только человеческое мошенничество все подделывает и все губит.


Литичевский

37. На самом деле, при восходе все равно какого светила, но особенно какого-нибудь знаменитого, или после радуги в небе, но без дождя, а от нагревающейся от солнечных лучей росы происходят не меда, а лекарства, небесные дары для глаз, язв и внутренних органов. Если мед собирают при восходе Сириуса и если восход Венеры или Юпитера, или Меркурия падает на тот же день, как это часто бывает, то сладость его и сила, спасающая людей от болезней и смерти, не меньше, чем у божественного нектара.


Литичевский

XV(15)38. В полнолуние сбор меда самый изобильный, а в ясный день самый жирный. Из всех медов особенно пользуется почетом тот, который вытек сам собой, как молодое вино или молодое оливковое масло, а называется акетон "беспримерный". Всякий летний мед красного цвета, так как его собирают в самые сухие дни. Белый мед не бывает там, где растет тимьян, однако считается, что он наиболее полезен для глаз и для язв. Тимьяновый мед золотистого цвета, очень приятный на вкус... мед из цветочных нектарников жирный, из розмаринов густой, тот мед, что затвердевает, ценится меньше.


Литичевский

39. Тимьяновый мед не сворачивается; если его тронуть, он тянется очень тонкими нитями, и это первое доказательство его доброго качества; если мед тут же обрывается и падает каплями, то это указание на его низкое качество. При последующем испытании он должен соответственно пахнуть,


Литичевский

40. быть горько-сладким на вкус, клейким и прозрачным. Согласно Кассию Дионисию1), пчелам следует оставлять десятую часть летнего сбора, если соты полны меда; если не вполне, то соразмерную часть; если соты пусты, не прикасаться к ним вообще. Жители Аттики отвели время сбора меда в период опыления смокв2); у других это день, посвященный Вулкану3).


1) Кассий Дионисий Утический – автор греческого перевода книги о земледелии карфагенского ученого Магона.

2) Аристотель. Ист. жив. V, 22, 554а 15; Ест. история. XV, 79 и сл. Опыление смоков происходило в июне.

3) 23 августа.


Литичевский

(16)41. Третья разновидность меда и менее ценная — это дикий мед, который зовут вересковым1). Его собирают после первых осенних дождей, когда только вереск цветет в лесах, и потому он на вид зернистый. Он образуется обычно при восходе Арктура, начиная с конца сентябрьских ид. Некоторые откладывают летний сбор меда до восхода Арктура, потому что с этого момента до осеннего равноденствия остается четырнадцать дней, а от равноденствия до захода Плеяд


1) Этот мед считался лекарственным средством при эпилепсии. – Колумела. О земледелии. IX, 4,7.


Литичевский

42. в течение сорока восьми дней вереск особенно обилен. Афиняне называют это растение "теталикс", а эвбеяне — "сисир", и полагают, что пчелам оно более всего по вкусу, но, может быть, все дело в том, что в это время года нет других цветов. Этот сбор меда кончается вместе со сбором винограда и с заходом Плеяд, во время ноябрьских ид1). Здравый смысл требует оставить пчелам две трети этого сбора


1) 13 ноября.


Литичевский

43. и всегда те, которые содержат прополис. Начиная с зимнего солнцестояния и до восхода Арктура в течение шестидесяти дней пчелы питаются сном, не имея никакого другого пропитания. После восхода Арктура и до весеннего равноденствия в более теплую погоду они уже бодрствуют, но все еще укрыты в своих ульях и пользуются теми запасами съестного, которые отложили на это время. А в Италии они приступают к этим запасам после восхода Плеяд, а до этого времени спят1).


1) 23 февраля.


Литичевский

44. Некоторые пчеловоды подвешивают ульи, извлекая из них мед для того, чтобы точно определить, сколько меда оставить пчелам. Все должно быть поровну, даже по мнению пчел, и утверждают, что в случае обмана при разделе целые ульи вымирают. Прежде всего доставать мед рекомендуется вымытым и чистым. Они ненавидят запах женских менструаций.


Литичевский

45. Когда достают мед, очень полезно изгонять пчел курением, чтобы они не разволновались или сами жадно не съели мед. К частым окуриваниям прибегают, чтобы пробудить их от лени к труду, потому что, если они не находятся в сотах, то соты портятся. С другой стороны, избыток дыма для них как зараза, поскольку мед очень быстро чувствует всякое причиняемое зло, если он прокисает от малейшего соприкосновения с росой. Итак, среди различных видов меда выделяют тот, что зовется "акапиос" — бездымный.


Литичевский

XVI.46. Каким образом производят пчелы потомство, стало для ученых большим и непростым вопросом; ведь никогда не видели, как пчелы совокупляются. Многие полагали, что зачатие производилось во рту от цветов, умело и с пользой подобранных и смешанных. Некоторые считают, что пчелы рождаются от соития с единственной особью, которая в каждой стае зовется царем: это единственный самец, чрезвычайной величины, так что он никогда не устает, никакое потомство не случается без его участия, и остальные пчелы сопровождают его как самки самца, а не как вождя. Такое мнение, хотя и возможное, опровергается рождением трутней. Какова причина, по которой от одинакового соития происходят одни совершенные,


Литичевский

47. а другие несовершенные? Вероятно, первое мнение более правдоподобное, если бы только и оно не наталкивалось на трудность другого рода: ведь на самом деле иногда в отдаленных частях ульев рождаются более крупные пчелы, которые изгоняют остальных. Зло это зовется оводом, и как же оно рождается, если пчелы сами управляют произведением потомства?


Литичевский

48. Верно то, что они высиживают потомство наподобие кур. То, что вылупливается, сначала выглядит как белый червяк, лежащий в перевернутом виде и так примыкающий к воску, что кажущийся его неотъемлемой частью. Царь, как только родится, сразу имеет медовый цвет, как будто составлен из всех отборных цветов; это не червяк, но с самого начала у него есть крылья. Другие пчелы, обычные, когда начинают приобретать форму, называются "нимфы". Тогда как трутни называются "сирены", или "кефены".


Литичевский

49. Если кто оторвет голову детенышу того или другого вида, прежде чем у них появятся крылья, матерям достанется приятнейшее кушанье. Через некоторое время они подкладывают личинкам пищу и высиживают, сильно жужжа, чтобы создать тепло, как полагают, нужное для вылупливания, и так до тех пор, пока, прободав мембрану, которая скрывает каждого, как в яйце, не выйдет на свет целая стая. Это было видано в пригороде Рима, на вилле одного консуляра1),


1) Консуляр – почетный титул бывшего консула. Консул – высшая выборная должность исполнительной власти в республиканском Риме.


Литичевский

50. который сделал ульи из прозрачного фонарного рога. Детеныши развивались в течение сорока пяти дней. В некоторых сотах были так называемые "гвозди", горькие затвердения воска, которые случаются, когда детеныш не вылупливается из-за болезни или лени, или природного бесплодия; это пчелиный выкидыш. Малыши, как только вылупились, сразу работают со своими матерями, получая соответствующее воспитание; молодого царя также сопровождает рой его сверстников.


Литичевский

51. Пчелы воспитывают несколько царей1), чтобы не оказаться без единого царя; а после того как молодые избранники начинают взрослеть, с общего согласия пчелы убивают худших, чтобы избежать распада стаи. Есть два рода царей: лучший — красный, худший — черный или в крапинку. Царей отличает всегда красота и рост в два раза больший, чем у остальных пчел; крылья у них короче, лапки прямые, поступь более гордая. На лбу у них пятнышко в форме диадемы.


1) Шесть или семь, уточняет Аристотель (Ист. жив. V, 21,553В 3).


Литичевский

XVII(17)52. Пусть другие занимаются вопросом, один ли был Геркулес и сколько отцов Либеров1), всеми этими вопросами, погребенными под пылью веков. А вот по поводу маленькой вещицы, к тому же напрямую связанной с нашими поместьями и которая всегда имеется в изобилии в нашем распоряжении, авторы все никак не могут договориться, только ли у царя у одного нет оружия, и не вооружен ли он ничем, кроме своего величия, или же природа дала ему одно оружие, но довольствовалась тем, что запретила им пользоваться. Но определенно известно, что царь никогда не пользуется жалом. Удивительна покорность народа, который его окружает.


1) Ср.: Цицерон. О природе богов. III, 16, 42.


Литичевский

53. Когда он выходит, весь рой собирается вокруг него, оберегает его, защищает, укрывает от непрошенных взглядов. В остальное время, когда народ занят трудом, царь наблюдает за работой изнутри, как бы приободряя, и только сам не обязан трудиться. Вокруг него своего рода свита и ликторы, постоянные охранники власти.


Литичевский

54. Царь выходит наружу только тогда, когда рой собирается переселиться. Об этом можно узнать задолго заранее по жужжанию в течение многих дней внутри улья, что ясно указывает на приготовления пчел в ожидании подходящего дня. Если оторвать крыло у царя, то и весь рой не покинет улья. Когда пчелы в пути, каждая старается приблизиться к царю и радуется быть замеченной в деле. Усталого царя пчелы поддерживают на своих плечах, совсем лишенного сил вообще несут на себе. Если кто-то отстает из-за усталости и теряется, то такая пчела следует за царем по запаху. Где царь останавливается, там пчелы и разбивают свой лагерь.


Литичевский

ДрГерм.

XVIII.55. Подвешиваясь гроздьями в домах и храмах, они дают и частным лицам и государству предзнаменования, которые часто подтверждаются большими событиями1). Они уселись на рот Платону, тогда еще младенцу, предсказав таким образом сладостность его красноречия2); они расположились в лагере Друза, императора, когда была блестящая победа у Арбалона3), опровергая таким образом предположения гаруспиков, согласно которым это всегда плохое предзнаменование4).

XVIII.55 (Гл. 65). [Пчелиный рой] спустился в лагере Друза, когда [римляне] весьма счастливо сражались при Арбало,4) ибо толкования прорицателей по внутренностям жертвенных животных, согласно которым [появление пчелиного роя] есть дурной знак, приложимы далеко не ко всем подобным случаям.

1) Ср.: Колумела. О земледелии. IX, 9, 7; Гомер. Илиада. II, 89; Вергилий. Георгики. IV, 558; Цицерон. О гаруспиках. 25.

2) Эта легенда часто упоминалась в античной литературе. Ср.: Цицерон. О гадании. 1, 78; II, 66; о многих знаменитых людях древности сообщалось, что они были таким образом отмечены. Среди прочих упоминались Гомер и Вергилий, а позднее даже некоторые отцы церкви. Ср.: Энциклопедия античности Паули – Виссова. III; 1, 447, 62 и сл.

3) Местность в Германии, не поддающаяся идентификации.

4) Неожиданное появление пчелиного роя изредка рассматривалось как благое предзнаменование (ср.: Цицерон. О гадании. I, 73; Ест. ист. VIII, 158), гораздо чаще это воспринималось как дурной знак (Энциклопедия античности Паули – Виссова. III; 1,448, 43 и сл.).

4) Населенный пункт в стране хавков, возле которого Друз Старший в 11 г. до н. э. чуть не потерпел поражение и с трудом вышел из затруднительного положения.


Литичевский

56. Захватив предводителя, удерживают весь рой; потеряв предводителя, рой рассеивается, перебираясь к другим предводителям. Во всяком случае, они никогда не могут быть без царя. Они убивают их с сожалением, когда царей несколько, и они разрушают соты с новорожденными, когда не надеются на урожай. Тогда они изгоняют и трутней.


Литичевский

57. Вместе с тем мне известно, что по поводу трутней существуют сомнения, и некоторые авторы их считают особым родом, наподобие пчел-воровок, которые превосходят пчел-царей размером, но черны и с большим брюхом, а зовут их так, потому что воруют тайком мед. Точно, что пчелы умерщвляют трутней, у тех же царей не бывает. И то, как рождаются они без жала, остается под вопросом.


Литичевский

58. Влажной весной лучше расплод пчел, сухой — более обильный мед. Если в некоторых ульях еды не хватает, пчелы совершают набеги на соседей с целью пограбить. Но те часто дают отпор и вступают в битву, и если при этом присутствует пчеловод, то одна из противоборствующих сторон, чувствуя, что он на ее стороне, на него не нападает. Часто они сражаются и по другим причинам, выстраиваясь двумя армиями с двумя военачальниками, часто из-за ссор во время сбора цветочной пыльцы, когда каждая пчела зовет своих себе на помощь: такую битву можно остановить, подбросив пыли или подпустив дыма; а примиряют их молоком или медовой водой.


Литичевский

XIX(18)59. Бывают деревенские и лесные пчелы, на вид лохматые, намного более яростные, но лучшие работники и производители. Городских два вида: лучшие пчелы — мелкие и пестрые, округлые и плотно сбитые; похуже длинные, похожие на ос, из этих еще хуже волосатые. В Понте водятся белые пчелы, которые производят мед два раза в месяц; на берегах реки Термодонт1) есть два вида таких пчел: одни производят мед на деревьях, другие под землей, оба вида пчел сооружают ульи в три ряда, и они очень производительные.


1) Термодонт – маленькая речка в Малой Азии к востоку от Галиса (совр. Кизил-Ирмак).


Литичевский

60. Природа наделила пчел одним жалом, присоединенным к животу, чтобы те могли наносить только один удар. Некоторые полагают, что пчелы умирают сразу, как только ужалят, другие считают, что смерть наступает только, если жало вонзается достаточно глубоко, так что за ним увлекаются некоторые внутренности; в противном случае пчелы без жал становятся трутнями и перестают делать мед и подобно кастрированным мужчинам, теряют способность наносить вред или быть полезными.

Существует много примеров лошадей, убитых пчелами.


Литичевский

61. Пчелы ненавидят плохие запахи и далеко бегут от них, как, впрочем, не любят и искусственные, и они нападают на тех, от кого пахнет благовониями. Пчелы и сами подвергаются нападениям со стороны многих животных. На них нападают, хотя и того же вида, но выродки — осы и шершни, а также особый вид комаров, которых зовут "muliones" — "погонщики мулов". Разоряют их ульи ласточки и некоторые другие птицы.


Литичевский

62. Лягушки устраивают засады на пчел, когда они отправляются за водой, а ведь это у пчел основная забота, когда у них расплод. И это касается не только лягушек, населяющих пруды и реки. На самом деле и жабы подбираются к ульям и, подкравшись к входу, дуют в отверстие: на этот шум летит стража, и ее тут же утаскивают. Сообщают, что лягушки не чувствительны к ударам пчелиного жала. Враги пчел и овцы, и пчелам трудно выпутываться из шерсти. От запаха раков, если их кто-то готовит рядом с пчелами, гибнут.


Литичевский

XX.63. Страдают они и от своеобразных болезней. На них указывает грусть, доводящая до оцепенения, а затем то, как одни пчелы провожают больных до входа под теплоту солнца и дают им есть, другие переносят мертвецов наподобие похоронной процессии во время погребения.


Литичевский

64. Если царь — жертва повальной болезни, народ застывает в неподвижном горе, не принимает пищи, не выходит наружу; и только с жалобным жужжанием они скапливаются вокруг его тела. Его убирают, отвлекая чем-то внимание племени, иначе, видя бездыханного царя, они не прекратили бы своего траура; так что, если не прийти к ним на помощь, пчелы умерли бы с голоду. Таким образом, по их веселости и хорошему внешнему виду судят об их состоянии здоровья. (19) Есть также болезни, которые отражаются на их труде: если они не до конца заполняют соты, такая болезнь зовется "кларос" и "блапсигония", если не довынашивают потомство.


Литичевский

XXI.65. Эхо тоже враг пчел, которое повторяющимися звуками, как ударами, гонит их перепуганных; туман — тоже враг. Пауки, может быть, тоже самые заклятые их враги: когда им удается растянуть паутину в ульи, они губят весь рой. А еще эта бабочка, трусливая и подлая, которая летает вокруг зажженных светильников, тоже несет пчелам погибель и при том разными способами: сами бабочки едят воск и оставляют выделения, из которых потом выводятся личинки; и также нитки, как паучьи, они свивают, где бы они ни оказались, извлекая их преимущественно из пушка в крылышках.


Литичевский

66. Так же в самом дереве ульев рождаются древоточцы, которые особенно падки на воск. Губит их и собственное чревоугодие; когда пчелы сильно переедают цветов, особенно весной, у них случается сильный понос. От оливкового масла гибнут не только пчелы, но и вообще все насекомые, особенно если их выставить на солнце с намасленной головой.


Литичевский

67. Иногда они сами причина собственной смерти, когда чувствуют, что у них отбирают мед, и алчно его пожирают. В остальное время они очень скупы и прогоняют расточительных и прожорливых в не меньшей степени, чем ленивых и трусливых. И даже собственный мед бывает для них губителен: если их смазать сзади медом, умирают. Столько врагов, столько превратностей — а ведь я упомянул лишь малую часть — подстерегают столь усердно деятельное существо! О лекарственных свойствах пчел расскажем в свой черед, а сейчас речь идет только об их природе.


Литичевский

XXII(20)68. Они радуются хлопанию в ладоши, звуку бронзы, слетаются на этот звук; и это ясно свидетельствует о том, что у них есть также чувство слуха1). Когда все работы завершены, а потомство воспитано, свободные от всяких забот пчелы совершают постоянные упражнения, разлетаются на просторе, поднимаются ввысь, описывают круги в полете, и так до тех пор, пока не приходит время возвращаться к трапезе.


1) Аристотель (Ист. жив. 627а, 15-18), который сообщает данный факт, при этом сомневается в наличии слуха у пчел и задается вопросом, вызвано ли такое их поведение чувством удовольствия или страхом.


Литичевский

69. Жизнь их весьма продолжительна, и длится она, если им удается избежать врагов или несчастных случаев, семь лет; говорят, целый улей никогда не существовал более 10 лет. Некоторые полагают, что мертвые пчелы, сохраняемые зимой дома, а затем вынесенные на весеннее солнце и разогретые в остывающем пепле сожженных фиг, после этого оживают.


Литичевский

XXIII.70. Согласно этим авторам, весь рой, полностью погибнув, может возродиться из брюха свежезабитого и укрытого навозом быка; Вергилий сообщает то же самое о телятах; так же из трупов лошадей возрождаются осы и шершни, а из ослов — скарабеи, и так вот природа превращается из одного в другое1). Но можно видеть совокупления всех этих насекомых, и, однако, их детеныши имеют то же строение, что и у пчел.


1) Эту легенду, по-видимому, египетского происхождения, можно встретить также у Вергилия (Георгики. IV, 284 и сл.).


Литичевский

XXIV(21)71. Осы строят гнезда из глины на некотором возвышении и в них заводят соты; шершни их устраивают в норах или под землей. У этих двух видов насекомых ячейки шестиугольные, их воск, добытый из коры деревьев, похож на паутину. Потомство, как это и бывает у дикарей, рождается не одновременно: один уже взлетает, другой в куколке, а третий еще только личинка, и все это осенью, а не весной. Растут они в основном в полнолуние.


Литичевский

72. Осы, которых называют "ихневмоны" — они меньше других — убивают пауков особого рода, по названию "фаланги", и переносят к себе в гнезда и, откладывая в них личинки, производят из них свое потомство. Более того, все эти насекомые плотоядны, в противоположность пчелам, которые ни к чему плотскому не прикасаются. Зато осы охотятся на больших мух, отрывают им головы, а остальные части тела уносят.


Литичевский

73. Лесные шершни живут в дуплах, зимой они прячутся, как и другие насекомые, а продолжительность жизни не превышает двух лет. Обычно после их укуса бывает лихорадка. Некоторые авторы сообщают, что трижды девяти укусов достаточно, чтобы убить человека1). Другие шершни, которые помягче, — двух видов: работники, поменьше размером, что умирают зимой, и мамки, которые живут по два года, и они-то миролюбивы.


1) Трижды девять равняется двадцати семи. Цифры, оканчивающиеся на семь, как и сама семерка, в античном сознании имели магическое и фатальное значение.


Литичевский

74. Весной они строят гнезда, обычно с четырьмя входами, в которых должны рождаться работники. Стоит им вылупиться, как тут же они сооружают новые гнезда, еще больше, в которых они будут производить будущих матерей: с этого момента они приступают к исполнению своих обязанностей и выкармливают матерей. Матери на вид крупнее, и не известно, есть ли у них жало, учитывая, что они его не показывают. У шершней тоже есть свои трутни. Некоторые авторы полагают, что все насекомые теряют жало с приближением зимы. Ни у шершней, ни у ос нет ни царя, ни войска, но их множество всякий раз возобновляется молодой порослью.


Литичевский

ХИНТ–05

XXV(22)75. На четвертое место после упомянутых видов нужно поставить шелкопряда, который происходит из Ассирии и крупнее тех насекомых, о которых мы говорили ранее. Шелкопряд строит свои гнезда из ила, выглядящие как будто из соли; эти гнезда прикрепляются к камням, и они такие твердые, что их с трудом только можно проткнуть дротиками. В них шелкопряд производит воск в большем количестве, чем пчелы, и откладывает личинки тоже более крупные.

XXV.75. <...> Среди этих [насекомых] есть еще четвертый род,1) шелковичный червь, который водится в Ассирии,2) более крупный, чем те, о которых мы уже говорили.3) Шелковичные черви устраивают себе гнезда4) из грязи [представляющей собой разновидность соли]. Они прикрепляются к камню и так тверды, что трудно даже пробить их дротиком.5) В этих гнездах они делают ячейки более крупные, чем у пчел, и в этих [сотах] выводят личинок также более крупных, чем у пчел.

1) ...четвертый род... — предыдущие три рода: пчелы, осы, шершни.

2) ...водится в Ассирии... — букв. «порождается в Ассирии». Ассирия (Ашшур) ко временам Плиния давно была уже лишь историческим воспоминанием. Отнесение шелковичного червя (бомбикса) к Ассирии указывает на отсутствие у римлян сколько-нибудь определенного представления о происхождении шелка. Бытовало только мнение о том, что шелк приходит откуда-то с Востока. Территория древней Ассирии, в самом деле, была одним из последних участков, по которому проходили караваны с восточными, в том числе китайскими, товарами перед прибытием в порты Средиземноморья.

3) ...те, о которых мы уже говорили... — см. примеч. 21.

4) ...устраивают себе гнезда... — очевидно, отголосок представления о форме шелковичных коконов, которые ниже описаны несколько в другой связи как «гнезда (жилища, прибежища) обтекаемой формы» (nidi volubiles).

5) ...дротиком — или стрелами (spiculis).


Литичевский

ХИНТ–05

XXVI.76. Шелкопряды имеют и другое происхождение. Из более крупной личинки выходит гусеница, выставляя вперед рога, свойственные ее виду, затем из нее получается то, что называют "жужжалка" (bombulis), потом из нее — куколка (necydallus), а уже из нее через шесть месяцев — шелкопряд bombux. Они прядут наподобие пауков паутину, которая идет женщинам на одежду и в роскошь, и ткань из нее называется шелк. Первой придумала распускать коконы и снова делать пряжу женщина с острова Кос по имени Памфила, дочь Платея, у которой нельзя также отнять славы изобретения способа, как, одевая женщин, делать их голыми.

XXVI.76. Есть и другой способ их порождения. Из довольно крупных по размеру личинок возникает гусеница с двумя выступающими рогами особого вида,1) она затем превращается в некий кокон, тот — в некюдал,2) а из последнего через шесть месяцев [вылупляется] шелковичный червь. Они ткут паутину наподобие того, как это делают пауки, и производят таким образом великолепный материал для женских платьев, так называемый шелк.3) Первой, кто изобрел способ распускать и снова сплетать [шелковые нити], была женщина с острова Кос, по имени Памфила, дочь Платея. Подлинно ей принадлежит слава изобретения, как женщинам [выглядеть] обнаженными, будучи облаченными в одежды.

1) ...с двумя выступающими рогами особого вида… — в действительности у гусеницы шелкопряда один рог, сзади.

2) ...некюдал... — греческий термин, заимствованный, видимо, из «Истории животных» Аристотеля (V, 97), откуда взяты также сведения о «Памфиле, дочери Платея», об острове Кос, о шестимесячном сроке превращения и о многом другом. Однако рассказ Плиния о «двух способах порождения» шелкопряда не мог быть взят у Аристотеля, где что-либо подобное отсутствует. Что касается самого термина «некюдал», о котором нет свидетельств ни от каких авторов между Аристотелем и Плинием, то из различных предложенных этимологии этого термина наиболее убедительна та, которая связывает его с греческим nekys (труп, мертвый) и kydos (слава, блеск — от того же индоевропейского корня, что и русские «кудесник» и «чудо»), т. е. первоначально было nekydalos (букв, «блестящий» или «обладающий волшебными свойствами труп») по неподвижности кокона (у Плиния — какой-то дальнейшей стадии превращения кокона, но это, видимо, ненужное удвоение, частое в «Естественной истории»), по его поразительным превращениям и блеску шелковых нитей. Возможно также влияние греческого глагола daidallo: — «искусно отделывать».

3) ...так называемый шелк... — во времена Плиния уже было в ходу косвенно связанное с китайским первоисточником наименование шелка sericum, от Seres («китайцы»); впрочем, этот этноним появляется в «Естественной истории», видимо, впервые, если не считать не совсем ясного упоминания в «Энеиде». Однако у Плиния sericum не употребляется, а для шелка имеется более древнее наименование (как и в данном месте) bombycina — от bombyx, что означает у Плиния, как и у Аристотеля, шелковичного червя или его кокон. Греческое bombyx наименование отдаленно (через иранское посредство) связано с турецким pambuk («хлопок») и русским «бумага».


Литичевский

ХИНТ–05

XXVII(23)77. Говорят, шелкопряды рождаются на острове Кос из цветков кипариса, терпентинного дерева, ясеня, дуба, сбитых на землю дождем и оживленных дыханием земли. Сначала появляются мотыльки, маленькие и голые, вскоре затем, не умея переносить холод, они покрываются пушком и к зиме изготавливают себе плотные туники, сдирая шероховатостями своих лапок пушок с цветов. Они собирают пушок, чтобы делать из него пряжу, которую они чешут и размягчают своими ноготками, затем прядут из него нити, утончают как бы гребнем, и, наконец, шелкопряды заворачиваются в него всем телом, делая себе из него гнездо, которое их целиком обволакивает;

XXVII.77. <...> Говорят, что шелковичные черви порождаются и на самом острове Косе под действием испарений кипариса, теребинта, ясеня и дуба, цветки которых ливни сбивают на землю. Там, как сообщают, порождаются сначала маленькие бабочки, голые; затем по причине невыносимых холодов они обрастают волосами в виде пучков и облекаются в толстые туники, которые [спасают их] от зимы. Своими жесткими лапками [эти бабочки] соскребают с листьев пух, сминают его в руно и далее перерабатывают это руно в ткань,1) а затем вытягивают ее в уточную пряжу, истончая как бы гребнем, а затем захватывают ее и обертывают вокруг своего тела в подобие футляра обтекаемой формы.2)

1) ... перерабатывают это руно в ткань... — intramas, не совсем понятное место (каким образом о ткани можно говорить применительно к нитям, еще не прошедшим обработку человеком). Согласно некоторым комментаторам, текст здесь испорчен и должно было стоять inter ramos, «между ветвями», но это тоже не совсем понятно: может быть, насекомые закрепляют нити в развилках ветвей?

2) ...в подобие футляра обтекаемой формы... — см. примеч. 24.


Литичевский

ХИНТ–05

78. тогда-то и отбираются человеком и содержатся в глиняных сосудах в тепле и подкармливаются отрубями; и в таком положении у них вырастают особого рода перышки, и когда они ими оперяются, их откладывают уже для других целей. Собранные коконы размягчают в воде, а затем разматывают на нити на камышовом веретене. Даже мужчины не постеснялись воспользоваться этими тканями ради их летней легкости: нравы настолько отошли от того, чтобы носить доспехи, что уже сама одежда — это тяжкий груз. Однако ассирийские шелка мы уступаем только женщинам.

XXVII.78. Затем, как говорят, люди собирают [эти коконы], кладут в глиняные горшки и выращивают, кормя отрубями, пока в горшке не получается масса наподобие торчащих перьев... а хохолки из шерсти размачивают и полученные [комки] истончают в нити с помощью быстро вращающегося веретена. Сейчас и мужчины не стыдятся носить шелковые одежды, поскольку они очень легкие и [потому] хороши в летнюю жару. Сколь далеко наши нравы отошли от нравов тех времен, когда мы носили панцири — теперь и тканая одежда для нас груз!


Литичевский

XXVIII(24)79. Не будет лишено смысла добавить сюда рассказ о природе пауков, достойной совершенно особенного удивления. Существует много их разновидностей, достаточно хорошо известных, и нет необходимости их все называть. Фалангами называют пауков, укус которых вредоносен, тело маленькое, пестрое, в крапинку и которые продвигаются вприпрыжку. Другая разновидность фаланг — черная, с очень длинными передними лапками. У всех лапки трехсуставчатые.


Литичевский

80. Из пауков-волков самые маленькие не ткут паутины, а больше делают ее в земле и перед своими норами вывешивают как маленькую прихожую. Третий вид этих пауков замечателен ученостью своей работы. Он ткет паутину и в его утробе хватает материала для такой большой работы, то ли потому что, как нравится думать Демокриту, в положенное время происходит изменение вещества, содержащегося в животе, то ли потому, что паук сам по себе обладает внутренней способностью производить шерсть. Каким верным крючком, из какой тонкой и равномерной нити делает он свою пряжу, самим собой пользуясь как грузовиком!


Литичевский

81. Ткать начинает из середины, протягивая нить по кругу, как бы вычерченному по циркулю, делая петли на равных промежутках, но увеличивая и расширяя, отправляясь от наименьших, которые он крепит неразвязываемым узлом. С каким искусством прячет он петельки в переплетениях своей сетки! И кажется нет совсем никакой шероховатости в этой мягкой ткани и как бы искусно отполированной благодаря ее очень плотному устройству! Какие редкие складки образует паутина на ветру, так, что если что-то попало внутрь, то уже не выпадет!


Литичевский

82. Считается, что усталый паук оставляет в верхней части своей ткани протянутые утки, но эти утки с трудом можно разглядеть, и как в наших охотничьих сетях, нити, задетые жертвой, затягивают ее в складку. А у самой засады с каким архитектурным искусством устроено сводчатое завершение! И насколько она мохнатее всего остального на случай холодов! Как далеко от центра держится паук, занятый как будто чем-то посторонним, спрятавшись так, что никто его не может увидеть! Ну и крепкий же он, когда выдерживает напор ветров и тяжкий вес массы пыли.


Литичевский

83. Ширина паутины часто обусловливается промужутком между двумя деревьями, когда паук упражняется и обучается ткать паутину; длина нити равняется расстоянию от верхушки дерева до земли; и тогда паук быстро подымается с земли наверх по той же нити, и одновременно он ткет другую нить. Когда же в паутину попадает добыча, то какая бдительность и какая быстрота захвата! Даже когда добыча попадается на краю паутины, паук бежит в середину, потому что это лучший способ, раскачивая паутину, еще сильнее запутать попавшегося. Если паутина рвется, паук восстанавливает ее с той же тщательностью.


Литичевский

84. Паук охотится также на детенышей ящериц, сначала опутывая им мордочку паутиной и только после поимки кусая их в губы — зрелище как в амфитеатре, если кому доведется увидеть. Бывают от пауков и предзнаменования: накануне подъема уровня воды в реках пауки переносят свои паутины повыше. Они же в ясную погоду плетут паутины, а в пасмурную — распускают; также большое количество паутины в воздухе — это знак дождя. Полагают, что самка ткет, а самец охотится; так что их хозяйственные обязанности разделены поровну.


Литичевский

XXIX.85. Пауки совокупляются сзади, откладывают личинки, похожие на яйца. Я не могу задержаться с рассказом о том, как они рождают, потому что ничего другого о насекомых и не расскажешь. Они откладывают яйца на паутину, но рассыпанными, поскольку, испуская их, они совершают прыжок. Только фаланги высиживают потомство прямо у себя в логове и в большом количестве, а те, вылупившись, пожирают свою мать, а также часто и отца, поскольку он помогает их высиживать. Одни откладывают до трехсот яиц — другие меньше — и высиживают их три дня. Детеныши достигают полного развития через четыре недели.


Литичевский

XXX(25)86. Таким же образом, как и фаланги, откладывают личинки в форме яиц наземные скорпионы и таким же образом погибают. Скорпион смертоносное существо, ядовитое, как змея, с той лишь разницей, что ради больших мучений скорпион причиняет смерть медленную с трехдневной агонией. Его укус всегда смертелен для девственниц и почти для всех женщин, а также для мужчин утром, когда скорпион вылезает из своей норы, еще не разрядив в каком-то случайном ударе своего изголодавшегося жала1).


1) Плиний заимствует эти данные у автора, который пишет о скорпионах Азии и Африки. Укус европейского скорпиона не смертелен.


Латышев.

РГИ.

XXX.90. В Скифии скорпионы губят даже свиней, вообще более живучих против таких ядов...

XXX.90. [Скорпионы] в Скифии губят даже свиней, вообще невосприимчивых к таким ядам, черных [свиней они губят] особенно быстро, если те погружаются в воду.1)

1) Скорпионы (см. о них: Capponi 1994, 138-144), действительно, встречаются в Северном Причерноморье (Euscorpius tauricus), однако их яд для крупных млекопитающих, включая человека, как правило, не смертелен (Mason 2008, 422-423). При определенных условиях укол скорпиона может вызвать смерть, но это случается крайне редко. Плиний здесь имеет своим источником Аристотеля (Hist. anim. VIII, 29). В другом месте ЕИ (XXIX, 75; XXXII, 55) Плиний сообщает об особой сопротивляемости свиней яду.


Восток.

XXXV.103. <...> Передают, что в Индии саранча — трех стоп в длину, что, когда она высохнет, ее голенями и бедрами можно пользоваться как пилой. <...>


Восток.

XXXVI.111. Рога индийского муравья, прикрепленные в храме Геркулеса в Эритрах, стали диковиной. Эти муравьи выносят золото из пещер в земле, в области северных индов, которые называются дардами. У них цвет кошек, величина египетских волков. Вырытое ими в зимнее время золото инды крадут в летний зной, когда муравьи укрываются от жары в норах, однако растревоженные запахом, муравьи стремительно выбегают и часто растерзывают убегающих на каких бы ни было пребыстрых верблюдах: так велика стремительность и свирепость при любви к золоту. <...>


Латышев.

РГИ.

XLIII.120. Река Гипанис в Понте около времени солнцестояния сносит в своем течении тонкие куколки, наподобие виноградин, из которых вылупливается четвероногое крылатое насекомое, подобное вышеописанному [пироту]; оно живет не более одного дня, почему и называется поденкой 1).

XLIII.120. Река Гипанис в Понте выносит во время солнцестояния тонкие куколки, похожие на небольшие ягоды, из которых вылупляется четвероногое крылатое [насекомое], подобное вышеназванному [пиралиду]; оно живет не более одного дня, отчего называется хемеробион.2)

1) [Ср. этот же рассказ с несколько иными подробностями у Aristot., Hist. an., V, 19, 14].

2) Здесь Плиний в несколько измененном виде пересказывает сообщение Аристотеля в «Истории животных» (V, 19, 14) о насекомом поденке ἐφήμερον. В ЕИ оно названо хемеробион (ἡμερόβιον, т. е. «[живущий] один день». Аристотель сообщает, что это насекомое водится «на Гипанисе, у Боспора Киммерийского», т. е. на реке Кубани. Плиний упоминает однодневку просто на Гипанисе, но из его предыдущего рассуждения можно заключить, что речь идет о Южном Буге: ведь Плиний осудил авторов, помещавших Гипанис в Азии (ср. IV, 83 и примеч. 221). Тот же рассказ со ссылкой на Аристотеля повторяет и Цицерон (Tusc. I, 327), но определяет Гипанис как европейскую реку, впадающую в Понт, т. е. как Южный Буг. Таким образом, в римской литературе, начиная, по крайней мере, с I в. до н.э., с названием Гипанис ассоциировался только Южный Буг. Античные авторы ошибочно определили названное насекомое как четвероногое, потому что все насекомые имеют по шесть ног. Здесь имеются в виду какие-то живущие по одному дню насекомые из отрядов поденок (Ephemeroptera), веснянок (Plecoptera) или ручейников (Trichoptera) (см. подробнее: Capponi 1994, 199-202).


XLV.126.

ДрГерм.

Северные варвары пьют из рогов зубра, наливая [напиток] из сосудов в оба рога, взятые с головы одного животного.

Таронян.

(...) У нас рог зубра1) распиливают на пластинки — они прозрачны и даже шире изливают заключенный в них свет.2) Их применяют для изготовления многих предметов роскоши, то окрашивая, то нанося окраску снизу, то делая так называемые по роду живописи кестроты.3) (...)

1) Зубр — urus.

2) apud nos in lamnas secta tralucent (конъектура; в рукописях — traducent) atque etiam lumen inclusum latius fundunt...

3) cestrota = греч. κεστρωτά (мн. ч.). См. примеч. 1 к XXXV, 122.


Восток.

XLV.128. <...> нет никаких рогов у самок <...> непарнокопытных, за исключением индийского осла, который одним вооружен рогом. <...>


Сидорович О.В. Анналисты и антиквары. М., 2005. стр. 66.

LXXI.186. […говорит о времени, когда сердце животного не рассматривалось жрецами как орган, имеющий какое-либо скаральное значение. Время изменения этой ситуации Плиний обозначает…:] … после 126 Олимпиады, когда Л.Постумий Альбин, сын Луция, был царем священнодействий, после того, как царь Пирр ушел из Италии.


РГИ.

LXXV.193. В черной желчи кроется причина нездоровья человека и смерть в случае, если вся желчь разольется...


РГИ.

LXXV.194. Ее лишены [животные], которые питаются полынью в районе Понта.1)

1) О понтийских овцах, «жиреющих» от питания полынью и утрачивающих от этого желчь, писал Феофраст (Hist. plant. IX, 17, 4), а затем другие античные авторы (Aelian. De nat. anim. V, 27 со ссылкой на Александра Миндийского и XI, 29; Steph. Byz. s. v. ἄψινθος), ср. также у Плиния XXXII, 45 (Capponi 1995, 131).


Слоны.

CI.248. Все животные, имеющие ноги, имеют и пальцы, за исключением слона. В действительности у него пять пальцев, но они утратили форму, срослись вместе и с трудом различимы, напоминая более копыто, нежели ногти.

Его передние ноги более толстые, а задние более кроткие {так. OCR}. Совсем как человек, он сгибает ноги в коленях назад. Другие животные сгибают задние члены в направлении противоположном передним.


Восток.

CVI.255. <...> Непарнокопытным не бывает ни одно двурогое животное; однорогое животное — только индийский осел; однорогое и парнокопытное животное — орикс. Бабки есть у одного только индийского осла среди непарнокопытных <...>


Слоны.

CXII.268. Кроме крика, который выходит из ноздрей, слон издает также звук, исходящий изо рта, напоминающий чихание; тот же, который исходит из ноздрей, хриплый, как у трубы.


Архитектура.

CXII.270. Голос обллдает удивительным и достойным упоминания свойством. В орхестре театра он поглощается насыпанными опилками или песком, а также окружением грубо отделанных стен и пустыми бочками. Но он же распространяется по прямой или вогнутой стене и, если не препятствует какая-либо неровность, то слово, сказанное даже тихим голосом, доносится до другого конца.


Латышев.

РГИ.

CXV.279. ... Скифы напитывают стрелы ядом випер и человеческой кровью. Это ранение неотвратимо: такая стрела немедленно причиняет смерть даже при легком прикосновении 1).

CXV.279. Скифы смачивают стрелы ядом змей и человеческой кровью. Это зло неизлечимо; оно приносит немедленную смерть даже от легкого прикосновения.2)

1) [Ср. об этом более подробно Рs.-Aristot., de mir. ausc., 141].

2) Подобные сведения издавна встречались в греческой и римской литературе (ср. Ps.-Aristot. De mir. ausc. 141; Aelian. De nat. anim. IX, 15 со ссылкой на Феофраста). Змеиным ядом напитывали стрелы геты и сарматы. Овидий в «Печальных элегиях» (Tr. V, 7, 16) писал, что каждый из них носит лук и стрелы, «смертоносные из-за змеиного яда» (Подосинов 1985, 66, 115, 181).


Источники

Архитектура – Архитектура античного мира. М., 1940. «Новые переводы для настоящего сборника исполнены С.А. Аннинским (… большая часть отрывков из … Плиния…)… Прочие новые переводы исполнены составителями {В.П. Зубов, Ф.А. Петровский}».

Восток – Древний Восток в античной и раннехристианской традиции. М, 2007. Пер.: Г.А. Таронян.

ДрГерм – Древние германцы, М., 1937.

Латышев – В.В. Латышев. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Вестник древней истории, 1949, № 2.

Литичевский - Плиний Старший. Естественная история. Книга одиннадцатая. Перевод и комментарии Г.С. Литичевского // Архив истории науки и техники. Том II. М., 1997. стр. 174-192. Нумерация – по книге. OCR OlIva.

РГИ – Подосинов А.В., Скржинская М.В. Римские географические источники: Помпоний Мела и Плиний Старший. М., 2001.

Сидорович О.В. Анналисты и антиквары. М., 2005. стр. 66.

Слоны — Банников А.В. Эпоха боевых слонов. Пер. Г.А. Шмидта. Источник текста: Plyny. Natural History. In 10 vol. Vol. III / by H. Rackham, M.A. Cambridge; London, 1967.

Таронян – Плиний Старший. Естествознание. Об искусстве. Пер. с латинского, предисловие и примечания Г.А. Тароняна. М., 1994.

ХИНТ–05 – Хрестоматия по истории науки и техники. М., 2005. Перевод с латинского Б.А. Старостина.


























Написать нам: halgar@xlegio.ru