Система Orphus Сайт подключен к системе Orphus. Если Вы увидели ошибку и хотите, чтобы она была устранена,
выделите соответствующий фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Садаев Д.Ч.
История древней Ассирии

Назад

Часть I. История Ассирийского государства
Глава VIII. Ассирия при Асархаддоне (680—669 гг. до н.э.) и Ашшурбанапале (668—627 гг. до н.э.)

Дальше

Военные походы Асархаддона

Асархаддон, любимый сын Синаххериба, был, подобно своему отцу, воинственным царем, но продолжать его политику не решился. В противоположность отцу он изменил свое отношение к Вавилону, не одобряя действий Синаххериба, предавшего разрушению «священный город». Новый царь был ловким политиком и дипломатом. Чтобы расположить к себе жречество и торговцев, он решил следовать политике своего деда — Саргона II. Асархаддон задумал восстановить Вавилон, поднять его из руин и пепла. Восстанавливается канал Арахту. Излишние воды отводятся через канал, территория осушается и очищается от развалин и мусора. Начинаются грандиозные работы по строительству, каких еще не знал древний мир. Десятки тысяч рабов-военнопленных восстанавливают дворцы, храмы, жилища. Знаменитые зодчие Вавилона и Ассирии трудятся над тем, чтобы вернуть Вавилону былую красоту и величие. Росли великолепные архитектурные ансамбли: величественные храмы, знаменитые башни — все, чем ранее славился Вавилон. Возвращались в новый город жители.

Для большого торгово-финансового и культурно-политического центра, которым был тогда Вавилон, была характерна многолюдность и этническая пестрота населения, столкновение и смешение обычаев, нравов и морально-этических представлений множества непохожих друг на друга племен и народов.

Зиккурат Вавилона — семиярусная башня 90-метровой высоты, выстроенная еще в III тысячелетии до н.э. и возобновленная в VI в., — был посвящен главному вавилонскому богу — Мардуку. По мнению многих ученых, этот зиккурат явился прообразом описанной в Библии «вавилонской башни», построенной ассирийским зодчим Арадаххешу по приказу царя Асархаддона. Согласно легенде, возгордившиеся люди будто бы намеревались выстроить башню до самого неба, но бог, решивший не допустить этого, смешал их языки, что вынудило строителей отступить. В этой легенде правда и вымысел переплетаются самым причудливым образом: вавилонский зиккурат, конечно, не претендовал на то, чтобы достигнуть неба, однако иудеи, ненавидевшие покорителей-вавилонян, охотно приписали им горделивые замыслы, окончившиеся, [132] как и следовало ожидать, провалом. При самом известном царе нововавилонской династии — Навуходоносоре II (605—562 гг. до н.э.), прославившемся своим полководческим даром, деспотизмом и государственным талантом, в Вавилоне были выстроены на террасах, поддерживаемых кирпичными арками, знаменитые висячие «сады Семирамиды», которые древние греки считали одним из семи чудес света.

Замечательные памятники Вавилона были раскопаны археологами, и мы получили наглядное представление о грандиозных сооружениях одного из крупнейших центров древнего мира.

В 1976 г. правительство Ирака решило реставрировать развалины древнего Вавилона и создать здесь своеобразный музей под открытым небом. Реставрационные работы начнутся после завершения раскопок и займут 10 лет. Будут восстановлены ворота Иштар, главная улица города-государства и вавилонская башня.

Восстанавливая Вавилон, Асархаддон с большим тактом избегал всего, что могло хотя бы в какой-то мере бросить тень на память его отца. Разрушение Вавилона он дипломатично приписывал гневу бога Мардука, который будто бы погубил город за прегрешения его жителей. По воле великого Мардука, сообщает ассирийский царь в одной из своих надписей, город был срыт до основания, сравнен с землей, залит водою канала Арахту и превращен в непроходимое болото. Таким образом, получается, что Синаххериб был лишь орудием в руках могучих богов и выполнял их высочайшую волю. Этим дипломатическим документом Асархаддон преследует две цели: во-первых, оправдывает действия своего отца, а во-вторых, как бы предупреждает вавилонян о необходимости выполнять волю Асархаддона, чтобы снова не навлечь на себя страшный гнев бога Мардука.

В начале царствования Асархаддон вынудил к бегству главу вавилонских мятежников Набу-зер-китти-лишира, сына уже известного нам Мардука-апла-иддина. Этот враждебный деятель впоследствии был убит будто бы за то, что «нарушил клятву богам». А брата его, Наидмардука, Асархаддон привлек на свою сторону и сделал наместником в Приморской стране. Сам же Асархаддон взял в жены уроженку Вавилона. Этим он еще раз хотел подчеркнуть свою любовь и привязанность к столице, которую, можно сказать, воскресил из мертвых, и в которой жил чаще всего.

Но Асархаддон был не только энергичным политиком, но и воинственным полководцем. При нем еще больше возросло политическое и военное могущество ассирийского государства. Царь ставит своей главной целью завершение ассирийских завоеваний покорением Египта, чтобы сделать Ассирию главенствующей державой и единственной владычицей над всем цивилизованным древним миром. В результате похода Асархаддона в Аравию вновь сильно увеличилось число наемных воинов в ассирийском войске.

Асархаддон пытался закрепить свое положение на восточных границах Египта. Отношения с племенами Аравии были у него [133] весьма напряженными. Поэтому туда и поспешил царь со своими войсками. Сохранилось замечательное описание похода Асархаддона в Аравийскую пустыню, лежащую между владениями Ассирии и Египта.

Дорога проходила по раскаленным, безводным пескам, где водились многочисленные змеи и скорпионы, а затем через горы. Асархаддон утверждал, что «ни один царь до него не ходил в этот край» Во время этого похода было убито восемь аравийских шейхов. Их сокровища и изображения богов ассирийцы увезли с собой. Один из оставшихся в живых шейхов, Лаилиэ, сперва бежал, а потом шел следом за Асархаддоном до Ниневии, чтобы просить царя вернуть увезенные статуи богов. Асархаддон принял его, вернул увезенных богов, а также завоеванные земли, сделав Лаилиэ своим ставленником.

Таким образом, судя по источникам, Асархаддона можно характеризовать как умелого дипломата, сознавшего, что чрезмерная жестокость, проявляемая его отцом и дедом, давала лишь обратные результаты.


Победная стела царя Асархаддона из Самаля.
Берлин. Государственные музеи

Постоянный противник Ассирии, царь Сидона, сколотил новую коалицию сирийских княжеств. Он пытался поднять восстание в Финикии, в городе Сидоне, но Асархаддон опередил своих врагов и осадил город, прежде чем подоспели на помощь союзники. Враг был разгромлен. Крепость разрушена, дома снесены. Сидонский правитель Абдмилькути, как сообщал Асархаддон, «убежал от [134] моего оружия в середину моря», но царь «поймал его, как ловят рыбу из моря», и казнил.

На одной из четырех стел, обнаруженных к северу от Бейрута, где р. Нахр-эль-Кельб впадает в Средиземное море, как раз и запечатлен Асархаддон, взявший в плен царя Сидона.

Та же участь постигла одного из киликийских царьков, Сандуарри, которого «поймали в горах как птицу». Из Сидона была увезена богатая добыча. Цари соседних стран, в том числе могущественного Тира, и греческие правители Кипра поспешили к Асархаддону, чтобы выразить ему свою покорность.

С захватом Сидона Асархаддон завершил покорение всей Сирии. Он построил на его месте новый город, крепость и центр новой провинции — Дур-Асархаддон. Сам царь сообщает об этом так: «Я осадил город, предал смерти всех его вельмож. Разорил его стены и дома сбросил в море. Уничтожил места жертвенников. Я унес все, что мог, из сокровищ: золото, серебро, драгоценные камни, слоновые клыки, кленовые и самшитовые бревна, материи из цветной шерсти и белоснежное полотно, — все, что было в его доме. Я отправил всех жителей Сирии и Приморского берега в чужие страны. Я построил в Сирии крепость, которую назвал Дур-Асархаддон; поселил в ней людей, покоренных мною в горах и у моря восходящего солнца».

Разгромив Сидон и овладев Южной Финикией, Асархаддон создал себе плацдарм против Египта, подчинил часть Кипра, Иудею и соседние с ней страны. Укрепив свою власть над аравийскими племенами, Асархаддон приступил к выполнению главной задачи — разгрому фараона эфиопской династии Тахарки, который все время поддерживал и натравливал царей Палестины, Сидона и городов Финикии на Ассирию.

В 671 г. царь совершил труднейший поход в Египет. Во время этого похода ассирийское войско, преодолев Синайский полуостров, подступило к столице Египта — Мемфису. Фараон спасся бегством, город был опустошен, вся страна, вплоть до Фив, покорена и превращена в ассирийскую провинцию. Городами Египта стали управлять ассирийские наместники. На страну была наложена дань и установлен культ Ашшура, из египетских храмов вывезено в Ниневию 55 царских статуй.

Однако ассирийские гарнизоны, наместники и чиновники, оставшиеся в Египте, оказались неспособными удержать в своих руках власть. Тахарка сумел собрать после своего бегства войско и, воспользовавшись возвращением ассирийских отрядов в Ниневию, захватил Мемфис. Асархаддон решил лично возглавить поход против царя. На границе с Египтом войско Тахарки было вновь разбито, а сам он бежал в Фивы. Ассирийцы, увеличив численность своего войска, преследовали и настигли его. Тахарка вынужден был покинуть Фивы. Ассирийские войска захватили большую добычу.

Это был огромный успех ассирийского оружия. Египет [135] подчинился Асархаддону. Покорился ему и царь Тира, Баал, который стал данником Ассирии. В договоре были обусловлены его новые отношения к Ассирии и наместникам.

В 669 г. до н.э. Асархаддон умер во время похода на Египет.

В 1886 г. немецкая экспедиция открыла в Зенджирли прекрасно сохранившуюся победную стелу с изображением Асархаддона с двумя маленькими фигурками побежденных.

Асархаддон, завоевав Египет, титуловался на памятниках как «царь Египта и Эфиопии», так же как «царь Ассирии» и «правитель Вавилона».

Ассирийские гарнизоны были расположены в основных городах Египта, часть которых получила новые, ассирийские названия. Вся страна была территориально разделена на 20 маленьких царств, подчиненных Нехо, номарху Саиса*) и Мемфиса, которого поставил над ним Асархаддон. Границы Ассирии расширились до оз. Ван на севере, Иранского плоскогорья на востоке, песков Сахары на западе.

Асархаддон вел войны не только ради покорения и грабежа соседних стран, но и с целью расширения рынков торговли. Ассирийское государство выходит на мировую арену. Здесь уже появляются металлические слитки, на которых была обозначена их стоимость.

Развитие рабовладельческого строя в Ассирии приводило к тому, что в руках жрецов, купцов и знати скопились большие средства. В ходе завоевательных агрессивных войн ассирийцы покорили многие страны, захватив огромные богатства у покоренных народов. Кроме того, они получали большую дань от зависимых царств. В то время как в Египте в качестве денежной единицы употреблялись кольца из золота, серебра и меди, в Вавилонии основным мерилом ценностей служило серебро, а золото появилось только при касситах.

В Ассирии на первых порах большое значение при товарообмене имели слитки свинца, но затем основным средством оплаты стало серебро.

Некоторые источники свидетельствуют о том, что в Ассирии были в ходу слитки с пометками о весе (т.е. говорящие об их стоимости).

Ассирия торговала почти со всеми областями древнего Востока. Несмотря на расцвет торговли, в которой в первую очередь была заинтересована знать, жрецы и купцы завоеванных стран, ассирийская подать оказалась настолько тяжела, что покоренные страны были лишены чуть ли не всех выгод от этой торговли. Ассирийское государство оставалось ненавистным для всех завоеванных областей, которые всегда искали повода, чтобы избавиться от этого ига.

Известный русский поэт В. Брюсов в 1897 г. написал стихотворение «Асархадон», в котором ярко обрисовал образ ассирийского царя: [136]

Я — Вождь земных царей и Царь Асархадон,
Владыки и вожди, вам говорю я: Горе!
Едва я принял власть, на нас восстал Сидон,
Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

Египту речь моя звучала, как закон,
Элам читал судьбу в моем едином взоре,
Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.
Владыки и вожди, вам говорю я: Горе!

Кто превзойдет меня? Кто будет равен мне?
Деянья всех людей, — как тень в безумном сне...

Мечта о подвигах — как детская забава,
Я исчерпал до дна тебя, земная слава!
И вот стою один, величьем упоен,
Я, вождь земных царей и царь Асархадон!

Асархаддон имел двух сыновей. Он решил передать ассирийский престол своему любимому сыну — Шамашшумукину, рожденному от вавилонянки. Этим актом царь хотел подчеркнуть свое желание превратить Вавилон в центр мировой державы. Второго сына, Ашшурбанапала, рожденного от ассирийской женщины, он отдал в храмовую писцовую школу для изучения тайн клинописи.

Много сил и времени Ашшурбанапал посвятил искусству чтения и письма ассиро-вавилонских и шумерских текстов. Годы, проведенные в этой школе, не прошли бесследно; они оставили глубокий след в характере Ашшурбанапала. С большой любовью знакомится он с военными сочинениями, изучает хронику военных походов царей Ассирии, знакомится с другими литературными источниками, рассказывающими о далеком прошлом Месопотамии, ее народах и племенах. Все это расширило кругозор любознательного Ашшурбанапала, обогатило его новыми знаниями, которые впоследствии сыграли большую роль в его государственной деятельности.

Намерение передать власть Шамашшумукину вызвало резко отрицательную реакцию ассирийской родовой и торговой знати и верхушки войска. Они не хотели, чтобы во главе ассирийского государства был поставлен царевич, родившийся от брака с вавилонянкой.

В угоду родовой знати и войску Асархаддону пришлось изменить свое первоначальное решение, чтобы сохранить мир и единство внутри страны, необходимые для завоевания Египта. В мае 672 г. до н.э. он провозглашает царем Ассирии Ашшурбанапала, а его брата, Шамашшумукина, наместником Вавилона. При этом последний, хотя и носил царский титул, должен был подчиняться Ашшурбанапалу. В анналах этот факт зарегистрирован в следующем тексте: «Он созвал народ Ашшура от мала до велика, от берегов Средиземного моря до Персидского залива, чтобы торжественно передать своему сыну, Ашшурбанапалу, ассирийский престол, принять присягу от сына перед народом. С этого дня [137] Ашшурбанапал стал править Ашшуровым царством... и вступил с радостью и громким ликованием в царский дворец Синаххериба, в котором отец его, Асархаддон, родился, вырос и возмужал... и из которого он распространил свое владычество над всеми царями и увеличил число своих подданных за счет других народов...» Вступление Ашшурбанапала на ассирийский престол создало сложную обстановку в стране. Раздел власти не устранил противоречий между Вавилоном и Ассирией и вражды между братьями, что привело впоследствии к трагическим результатам.

Завоевательная политика Ашшурбанапала

Ашшурбанапал (букв. «Ашшур сотворил сына») был достойным продолжателем дела отца, выдающимся государственным деятелем и полководцем. Ашшурбанапал возвращается к политике Синаххериба и, подобно своему деду, предпочитает опираться па войско. Шамашшумукин, наоборот, стремится продолжать политику своего отца и как наместник Вавилона в своей деятельности рассчитывает на поддержку жречества и знати Вавилона.

Ашшурбанапал в период своего правления еще более укрепил престиж коренных ассирийских земель.

Внешнее благополучие, прочное экономическое положение, богатая жизнь — ничто не говорило о том, что ассирийскую державу отделяло от гибели всего 50-60 лет.

Однако дела в ассирийских провинциях шли далеко не гладко. Покоренные народы были недовольны, они искали повода и удобного случая, чтобы добиться своей независимости. Всякая смена царей в Ассирии, как правило, сопровождалась восстаниями в покоренных странах, народы объединялись, чтобы совместными усилиями избавиться от ассирийского ига.

Ашшурбанапал еще при жизни отца продолжал походы в Египет и завершил его покорение, но после ухода ассирийского войска из Египта и смерти Асархаддона Египет вновь отдалился от Ассирии. В 667 г. до н.э. восстание поднял и возглавил ставленник Ассирии Нехо, который сумел наладить дружественные отношения с фараоном Тахаркой. Однако ассирийские наместники перехватили гонцов Нехо и Тахарки, а Нехо заковали в кандалы и отправили в Ниневию. Города, ставшие на сторону мятежников, были жестоко наказаны.

Будучи дальновидным государственным деятелем и дипломатом, Ашшурбанапал понимал, что без преданных ему людей из покоренных стран будет трудно удержать Египет под своей властью. Некоторым египетским правителям, участникам заговора, Ашшурбанапал счел необходимым сохранить жизнь. Он решил превратить их в верную опору Ниневии в случае новых восстаний и помиловал, в частности, Нехо и его сына — Псамметиха. Особенно хорошо он отнесся к Нехо, номарху городов Саиса и Мемфиса, [138] как вдумчивому, умному и честолюбивому правителю. В своей летописи он повествует: «В одежду цветную я облачил его (Нехо), и цель золотую, отличие его царственности, я наложил на него; золотыми кольцами я унизал его пальцы, железный поясной кинжал в золотой оправе, написав на нем мое имя, я отдал ему; колесницы, коней, мулов для езды его величества я подарил ему; наместников моих (и) начальников областей для союза с ними я послал туда, куда отец, мой создатель, в Сомо (Соме) на царство назначил его, на его место я вернул его, а Набушезибанни (Псамметихо), его сына, в Хатхариба (Атрибис) я назначил».

В действительности наместники были направлены не только для союза, а главным образом для контроля за деятельностью помилованных правителей. Этот дипломатический эксперимент в отношении Нехо отлично себя оправдал. Он остался преданным Ассирии и ее верным ставленником в Египте.

Итак, великодушный жест, за которым скрывался тонкий расчет, сыграл положительную роль. Большая часть помилованных царей отказывалась участвовать в новых восстаниях против Ассирии. Более того, Нехо боролся против Эфиопии.

После смерти Тахарки его преемник Танутамон проявил большую энергию и настойчивость. Он укрепил Фивы, напал на Мемфис и после непродолжительной осады взял город, оттеснив ассирийский гарнизон. Известие о новом восстании было отправлено с гонцом в Ниневию. Ашшурбанапал в короткое время собрал большое войско и в 661 г. до н.э. возглавил поход против царя. Когда на границе появились ассирийские войска, в стане противников началась паника. Фивы были захвачены. Танутамон бежал. Мятежников жестоко наказали.

Древней столицей Египта со времени Среднего царства был г. Фивы. Здесь сосредоточились огромные богатства, национальные сокровища искусства. Варварское разрушение ассирийцами «Стовратых Фив», как их называли греки, крупнейшего культурного и политического центра Египта, живо напоминает современникам трагическую судьбу Вавилона. Вот как сообщал об этом Ашшурбанапал: «Город этот (Фивы) целиком с помощью Ашшура и Иштар захватили мои руки... Тяжелую добычу, без счета, награбил я... два высоких обелиска, литые из светлого электра, вес которых 2500 талантов, я забрал в страну Ашшур».

Египет на время успокоился.

Зато неспокойно стало в приморских городах. В Финикии попытался восстать царь Тира. Ассирийцы блокировали город. Тир лишился пресной воды, защитники города пили только морскую. Блокада оказалась слишком тяжелой для населения. Убедившись в том, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, царь Тира Баал направил своего сына к Ашшурбанапалу просить пощады. Вместе с сыном он послал для гарема ассирийского царя свою дочь и дочерей своих братьев с богатым приданым. Ашшурбанапал поступил и в этом случае благоразумно. Он не взял [139] царского сына в заложники, а вернул его обратно отцу. Таким образом Баал отделался данью.

Восстановив таким образом порядок в Финикии, ассирийские войска напали на Киликию, где также начались волнения. После непродолжительной битвы царь этой страны сдался и в знак своей покорности отправил дочь с богатыми дарами в гарем ниневийского владыки.

В 664 г. до н.э. в Ниневию к Ашшурбанапалу явился знатный чужеземец, посол неизвестного доселе лидийского царя Гига (Гуггу). По его словам, лидийский царь объявлял себя подданным Ассирии. Одержав победу над киммерийцами, Гиг приказал заковать в кандалы и отправить с большими дарами в Ниневию двух их главных вождей.

Однако зависимость от Ассирии не устраивала лидийского царя. Он не стал больше посылать дань Ассирии и, более того, нашел себе нового союзника в лице Псамметиха I, которому послал в помощь свое войско. Такой союз был крайне необходим египетскому царю, так как Псамметих I поставил перед собой задачу восстановить самостоятельность Египта, его национальное единство.

Когда весть о вероломстве Гига дошла до Ашшурбанапала, то он страшно разгневался и, как гласит летопись, сказал: «Перед врагами труп его пусть будет брошен, и пусть будут унесены кости его». Далее он говорит, что Гуггу (Гиг) погиб, а слуги его были уведены в плен. Летопись, правда, не сообщает, при каких обстоятельствах это произошло и кем был убит Гуггу. Очевидно, лидийский царь погиб в 652 г. в борьбе с варварами, которые напали на Лидию после того, как она порвала свои отношения с Ассирией. Это предположение подтверждается тем, что сын и преемник Гига, Ардис, немедленно после гибели отца признал владычество Ассирии.

Ардис писал Ашшурбанапалу: «Царь, которого знает бог, — ты! Отца моего ты проклял, и с ним случилось зло. Меня, раба, чтящего тебя, благословил, и да буду я влачить твое ярмо». Покаяние Ардиса Ашшурбанапал принял, но большой помощи ему не смог оказать из-за трудностей, с которыми встретился сам.

Ашшурбанапал и его дипломатия

Ашшурбанапал стал ассирийским царем, будучи еще сравнительно молодым человеком. Он был высокого роста, крепкого сложения. Сильный, необыкновенно смелый и ловкий, царь прекрасно ездил на лошади, отлично стрелял и любил охотиться на львов.

Человек твердой, железной воли, он постоянно заботился об укреплении своего государства. Ашшурбанапал соединял редкие качества выдающегося государственного и военного деятеля. При [140]


Разрушение ассирийцами города.
Рельеф из дворца царя Ашшурбанапала в Ниневии.
Лондон. Британский музей
[141]

нем значительного расцвета достигла ассирийская культура, о чем свидетельствует знаменитая Ниневийская библиотека — единственное собрание клинописных памятников, содержащее тексты, касающиеся истории, строительства и торговли, и с большой полнотой охватывающее почти все жанры ассирийской литературы. Сам Ашшурбанапал владел тремя языками, в том числе и шумерским, был знаком с астрологией, вероятно, изучал арифметику и геометрию, т.е. являлся достаточно образованным человеком для своего времени.

Подобно фараону Эхнатону в Египте, которому принадлежит один из прекраснейших гимнов богу солнца, Ашшурбанапал, по-видимому, обладал также поэтическими способностями. Во всяком случае, ему приписывается замечательная элегия, в которой он жалуется на обрушившиеся на него беды:

Богу и людям, живым и мертвым, я делал добро.
Почему же болезнь, сердечная скорбь, бедствие,
погибель привязались ко мне. Не прекращается в стране война,
а в доме раздор.

Смута, злословие постоянно ополчаются на меня.
Дурное настроение и болезнь тела сгибают мою
фигуру. Среди вздохов и стонов я провожу дни.

В день моего городского бога (Ашшура), в день
праздника, я расстроен. Должна прикончить меня
смерть.

Даже если предположить, что царю в создании этого «плача» помогали придворные поэты, то все же следует признать, что он любил и понимал поэзию.

В сложной обстановке, которой характеризовалось правление Ашшурбанапала, он проявил себя и как опытный дипломат. Так, с целью ослабления эфиопского влияния в Египте Ашшурбанапал поддерживал египетского правителя Нехо, которого он держал в Ниневии в качестве военнопленного, готовил его к тому, чтобы тот проводил в Египте проассирийскую политику. Ашшурбанапал использует в борьбе со своими врагами дипломатические каналы, многочисленный аппарат чиновников и шпионов. Чиновники должны были следить за тем, что происходило в тех областях, которые только подчинялись Ассирии и сохраняли еще видимость самостоятельности.

Хорошо разработанная система шпионажа способствовала тому, что в Ниневию постоянно поступали самые различные донесения о происходящих событиях на границах великого государства, в вассальных странах. Царю сообщалось о подготовке к войне, передвижениях войск, о заключении тайных союзов, о приеме и возвращении послов, о строительстве крепостей, о заговорах и восстаниях, о перебежчиках, об угоне скота, об урожае и прочих делах соседних стран. Будучи хорошо осведомлен о планах противников, царь принимает быстрые и решительные меры, чтобы громить их поодиночке, не давая возможности объединить свои силы [142] против Ассирии. Ашшурбанапал и его советники всегда использовали противоречия своих врагов. Внутренние междоусобицы и слабость соседей играли на руку Ассирии и обеспечивали безопасность ее границ. При помощи тонкой дипломатии, все время лавируя между различными враждебными силами, Ассирии удавалось сохранять свои огромные владения, разбивать различные враждебные коалиции и защищать границы от вторжения опасных противников.

Ассирийцы уделяли большое внимание разведыванию планов тех своих соседей, на которых собирались напасть. Немало сил и времени тратили они на распространение благоприятпых для планов Ассирии политических слухов.

Урарту (Ванское царство) было также наводнено ассирийскими разведчиками и дипломатами, как и другие соседние страны. Лазутчики следили за каждым шагом царя Урарту и его союзников. Вот что пишет в своем письме царю ассирийский соглядатай о действиях правителей урартских городов: «Царю царей, моему повелителю, твой раб Уммалхалдаши. Да будет здрав царь. Да пребывает в добром здравии его страна и его крепости. Да пусть сердце царя преисполнится радостью. Я отправил особого уполномоченного собрать все новости, которые касаются Урарту. Он уже возвратился и сообщает то, что следует ниже.

Враждебно к нам настроенные люди в настоящее время собираются в городе Харда. Они внимательно следят за всем происходящим. Во всех городах, до самой Тушпы, стоят вооруженные отряды... Пусть мой господин дозволит прислать вооруженный отряд и разрешит мне занять город Шурубу во время жатвы».

Военная машина Ассирии

Вся история Ассирин — это непрерывная цепь войн. В результате в стране была создана совершенная военная машина, подобной которой ничего не существовало в древнем мире вплоть до появления македонской фаланги и римских легионов.

Особенного совершенства ассирийское войско достигло при Ашшурбанапале. Если ранее в ассирийских войсках сохранялось большое число боевых колесниц, то теперь их стало меньше, по установленному обычаю в войске им предназначалось самое почетное место. Особенно широко стала внедряться конница. Если при Тиглатпаласаре I и Салманасаре III насчитывалось всего несколько верховых всадников, которые были гонцами для передачи приказов царя, то уже при Саргоне и Синаххерибе, а особенно Ашшурбанапале в состав армии были введены большие массы конницы и ей отведена ответственная роль в стратегии и тактике. Прежде каждого конного стрелка сопровождал слуга, тоже верховой, который во время действия правил его лошадью, чтобы тот имел обе руки свободными, теперь необходимость в подручном [143] отпала. Копейщики и стрелки стали сами управлять лошадьми, нажимая на круп коленями.

Ашшурбанапал почти всю свою жизнь провел в военных походах. Кончалась одна война, начинались победные торжества. После маленькой передышки снова война, и так — до падения Ассирии.

Война стала средством усиления господства эксплуататорских классов, захвата ими чужих земель и порабощения более слабых народов. Ассирийская рабовладельческая военная держава была создана силой оружия и держалась главным образом силой оружия, постоянно рассчитывая на новые военные победы.

Как уже было сказано, при Ашшурбапапале Ассирия достигла своего наивысшего могущества. Обширность ассирийских городов, блеск двора и великолепие построек превосходили все когда-либо виденное в странах древнего Востока. Территория ассирийского государства простиралась уже от гор Малой Азии до долины Нила, от Средиземного моря до Персидского залива и Центрального Ирана. Академик В. В. Струве писал: «Сравнительно недавно найденная надпись Ашшурбанапала свидетельствует о том, что в 639 г. до н.э. вожди индийских и персидских племен платили дань Ассирии. Среди данников был и Кир, вождь одного из персидских племен, дед великого Кира, основателя персидской державы».

Народами покоренных и зависимых стран неограниченно правил ассирийский царь из своей столицы — Ниневии, где он жил и откуда распоряжался судьбами миллионов подвластных ему людей, объединенных владычеством Ассирии.

Таким образом, Ассирия стала первой в истории древневосточного мира действительно великой военной монархией, которая в конце концов объединила, правда на короткое время, почти весь древний Восток.

Войны Ассирии с Эламом

Большое место в политике Ашшурбанапала занимали его взаимоотношения с Эламом. Подобно своему отцу, он стремился сохранять мирные, дружеские отношения с эламским царем Уртаки. Это была разумная политика, позволявшая ассирийцам активно действовать на западных окраинах.

Элам постигло большое несчастье — засуха. Ассирийский царь направляет в Элам из своих личных запасов зерно для голодающих. Он дает кров бежавшим от голода эламитам, оказывая им всяческую помощь. По словам Ашшурбанапала, эти эламиты жили в Ассирии до тех пор, пока на их родине не выпали дожди и не выросли хорошие урожаи хлебов. После этого их с миром отпустили на родину.

Одпако царь Элама Уртаки в ответ на эту заботу поступил неблагодарно. Очевидно, усиление Ассирии беспокоило его, и он не [144] особенно верил в прочность ассиро-эламской дружбы. Кроме того, эламиты не желали отказываться от своих давних притязаний на Вавилонию. Так или иначе, но Уртаки нарушил мир. Вместе с несколькими приморскими царями он неожиданно ворвался на южные окраины Вавилонии, где в тот период наместником был Шамашшумукин, который послал в Ниневию гонца к брату с просьбой о помощи. Ассирийская армия бросилась на выручку и сняла осаду Вавилона. Уртаки позорно бежал в Элам, где вскоре и умер.

Царский посол в Эламе вопреки законам престолонаследия занял не сын Уртаки, а его младший брат — Теумман. В надписи Ашшурбанапала об этом сказано так: «Те-Умман (так ассирийцы писали имя Темпти-Хумпан-Иншушинак) был сущим исчадием ада». Отсюда явствует, что он силой захватил царскую власть. Об этом свидетельствуют и первые шаги Теуммана. Он решил убить своих пятерых племянников, сыновей умерших братьев, но по счастливой случайности те узнали о грозящей им опасности и бежали в Ассирию с шестидесятью родичами и многочисленным отрядом охраны. Ашшурбанапал не только представил им убежище, пообещал защитить от произвола коварного родственника.

Теумман решил принять меры, чтобы вернуть беглецов обратно в Элам. С этой целью он направил в Ниневию своих послов. Ашшурбанапал принял их с большим почетом.

Сановники и чины низшего разряда стояли в несколько рядов вдоль стен приемной залы. Их одежда походила на царскую. Такая же туника, окаймленная бахромой и стянутая в талии, такой же короткий меч, те же браслеты и серьги из золота, только в головном уборе есть разница. Занимающие низшее положение при дворе появлялись с непокрытой головой, а сановники подвязывали лоб лентой, завязанной узлом на затылке; ленты верховных сановников были шире, их украшали золотые розетки. Представляя воинственные племена, готовые к постоянным трудностям и опасностям войны и охоты, сановники сохраняли высокомерный вид и гордую осанку.

Посольство эламитов возглавляли Хумпантахрах и Набудамик.

Обычаи и нравы жителей Суз были подобны ассирийским и вавилонским. Поэтому одежда обоих посланников была удивительно похожа на одежду сановников Ашшурбанапала. На них надеты такие же длинные туники яркого цвета, окаймленные бахромой, браслеты на руках; мечи за поясом. Голова Хумпантахраха украшена только повязкой вокруг лба; на Набудамике надет колпак с широкой округленной тульей, плотно охватывающей виски.

Сопровождающая послов свита отличалась большим разнообразием одежды и внешнего вида. Одни из сановников походили на ассирийцев: крупный нос с горбинкой, большие глаза, продолговатое лицо, средний рост. У других — курчавые волосы, приплюснутые носы, с толстыми, вывернутыми наружу губами, короткие курчавые бороды; их легко можно было бы принять за [145] африканцев, если бы не белая кожа. Третьи — отличались высоким ростом, правильным прямым носом, голубыми глазами и, по крайней мере некоторые из них, русыми волосами. Эти последние принадлежали к независимым племенам, обитающим в горах, расположенных за Сузами.

Посольская свита была одета менее пышно, чем приближенные ассирийского царя. Цвета так же ярки, но вышивки менее тонки, позолота и драгоценные украшения не так богаты. И это не потому, что эламиты менее любили золото, а потому, что у них его было меньше. Сознание относительной бедности их унижает и в то же время раздражает; вековая вражда, которую народ эламитов питал к ассирийскому господству, еще больше усиливала их природную заносчивость, а внимание, которое им расточали, как только они вступали в Ассирию, только поощряло их самомпение.

Хумпантахрах и Набудамик, введенные евнухом, медленно проходят опустив глаза, скрестив руки на груди, между двух рядов царедворцев. Приблизившись к трону, они падают ниц, целуют пол перед царскими ногами, потом по данному знаку поднимаются и стоят неподвижно. Обыкновенно посланцы иноземных государей остаются на коленях все время, пока продолжается аудиенция, но Ашшурбанапал, желая пощадить гордость эламитов, освобождает их от этой обязанности и позволяет говорить с собой стоя.

Поскольку чужеземцы никогда не представали перед царем без подарков, послы Теуммана также не нарушили этого обычая. После первых же взаимных приветствий Хумпантахрах и Набудамик принесли царю подарки от Теуммана: золотые и серебряные чаши, драгоценные камни, богатые ткани. Затем приступили к изложению своей просьбы. Они потребовали от Ашшурбанапала выдачи племянников Теуммана и всех сбежавших с ними в Ассирию эламских подданных. В противном случае послы угрожали войной.

Это требование было отвергнуто. Ашшурбанапал стремился к тому, чтобы всегда иметь у себя послушных сторонников из царского дома враждебной страны, изгнанных оттуда и жаждущих мести и власти, которых при удобном случае можно поставить на трон. По этому поводу в летописи Ашшурбанапала сказано: «На требование бессовестных уст его я не согласился; я не выдал ему беглецов».

Элам давно готовился к войне, и эпизод с племянниками послужил лишь поводом для ее развязывания. Хумпантахраха и Набудамика, осмелившихся предъявить вызов Ассирии, Ашшурбанапал, нарушив правовые нормы о неприкосновенности послов, задержал в Ниневии вместе со свитой. Эламского писца и несколько человек свиты отсылают к границе. Они должны известить Теуммана о результатах посольства и вручить ему послание, в котором Ашшурбанапал советует отказаться от «дурных намерений», чтобы не навлечь на себя гнев богов.

Война предстояла кровопролитная. Ашшурбанапал ясно [146] представлял это себе и тщательно готовился. Прежде чем снарядить свое войско в поход, он съездил в Арбелу, где совершил жертвоприношение в храме Иштар.

Благодаря разобщенности врагов Ашшурбанапала, которым не удалось своевременно сколотить против него союз, он сумел направить против Элама большую часть своих сил.

Войско Ассирии выступило. Элам был защищен со стороны Ниневии высокими лесистыми, почти неприступными горами, в которых обитало полуварварское племя кашши. Часть его закрепилась в горах Загра. Поэтому поход через горы потребовал бы от Ашшурбанапала больших жертв, а терять половину действующего войска раньше, чем оно могло прибыть на место сражения, было бы нецелесообразно. Ассирийцы решили напасть на Элам с юго-востока, из ассирийской провинции Дер к низовьям р. Хоаспа. Правда, и эта местность для нападающих была связана с большими трудностями. Равнина болотиста, перерезана прудами, речками и каналами, которые затрудняли маневренность войск, но зато сокращали путь.

Войско быстро спустилось вдоль берега Тигра и через десять дней уже стояло под стенами Дурилу. Прошло почти столетие с того времени, как начались ожесточенные войны между Эламом и Ассирией, и Дурилу приобрел большое стратегическое значение, о котором прежде и не подозревали. Быстрота и оперативность ассирийцев привели в замешательство Теуммана и расстроили все его планы. Он рассчитывал, что у него еще много времени и можно успеть закончить переговоры с арамейскими племенами и маленькими халдейскими царствами, подняв их против Ассирии. Эти планы были сорваны. Только Дунану, вождь арамейского племени гамбулийцев, обитающего на восток от нижнего течения Тигра, открыто примкнул к Теумману.

Других союзников у эламского царя не было. Ои не мог положиться ни на верность своих вельмож и военачальников, ни на своих подданных: при малейшей неудаче внутри страны грозил вспыхнуть пожар восстания. Поэтому Теумман решился дать только одно сражение в наиболее благоприятных условиях.

Теумман срочно отозвал войско, которое стояло вдоль границы, подкрепил его новыми отрядами и таким образом сформировал большую армию, которую расположил у деревни Туллиз, перед Сузами. Позиция закрывала доступы к столице, господствовала над самим городом, защищала дороги, ведущие в Мадакту, в гористую часть страны. В случае победы Теумман рассчитывал вернуть все потерянное ранее, а поражения — сохранить возможность укрыться в горы и там продолжать защищаться. Оборонительная линия эламитов тянулась от берегов р. Улай ко рву, проходящему мимо Сузской крепости, расположенной на искусственном холме, как ассирийские и вавилонские города. Естественной преградой служила большая пальмовая роща. Она, в свою очередь, могла послужить убежищем для беглецов в случае поражения.[147]

Сражение началось с того, что ассирийские и эламские стрелки обменялись выстрелами из луков, затем военные колесницы, которые имелись у обеих сторон, двинулись друг на друга в атаку, возобновляя ее непрерывно, сначала безуспешно, но затем ассирийцы сломили сопротивление: эламские колесницы, оставшиеся целыми, рассеялись по равнине, за ними последовала конница, а затем побежала и пехота. Конница у эламитов вообще была немногочисленна и слабо обучена, а большая часть пехоты плохо вооружена. Одна часть отступающих бросилась в пальмовую рощу, другая, прижатая ко рву, попыталась отыскать брод или переправиться вплавь на другой берег, чтобы укрыться под защитой укреплений. Вся равнина была усеяна разбитыми колесницами, луками, копьями, трупами людей и лошадей.

Армия Элама была разгромлена. Теумман отступил в рощу со своими двумя сыновьями и преданными ему полководцами. Одного из сыновей, Итуни, он посылает для переговоров о мире. Однако эламский посол убеждается, что положение безнадежно. Остатки войска бегут в панике. Ассирийский военачальник даже не пожелал говорить с вестником побежденного царя. Теуммана со вторым сыном захватили ассирийские воины. На глазах у эламских воинов, бросивших оружие, царевич, а вслед за ним и эламский царь были убиты.

Так закончилась война Ассирии с Теумманом. Сузы сдались без боя. Царем был провозглашен сторонник Ассирии Хумпанникаш. Однако в дальнейшем на престол в Сузах взошел Аттахамани-Ишпушинак, возможно двоюродный брат погибшего Теуммана. Несколько горных округов Хидали были выделены в особое владение, отданное одному из сыновей Уртаки — Таммариту. Таким образом, ассирийский царь уже руководствовался политикой «Разделяй и властвуй», которая так умело осуществлялась позднее римскими завоевателями.

На обратном пути ассирийские войска усмирили гамбулийского племенного князя Дунану, который был верным (и, по-видимому, единственным) союзником Теуммана. Гамбулийский «царский город» Шапибель, раскинувшийся среди рек и каналов, был взят приступом и сожжен. Ассирийцы разрушили плотины, и воды рек залили развалины крепости, уничтожив все, что пощадил огонь. Дунану и его брат Самогуну были доставлены в Ниневию.

Возвратились туда и ассирийские войска. Начались жестокие расправы над противниками и надругательства над трупами умерших. Послы Теуммана, Умбадара и Набудамик, оставленные в Ниневии заложниками, увидев отрубленную голову Теуммана, пришли в ужас. Набудамик пронзил себя железным кинжалом. Дунаду был отведен в Арбелу и зарезан там «как ягненок». В течение пяти лет (653—648 гг. до н.э.) после гибели Теуммана в Эламе царило спокойствие. Положение изменилось, когда начались новые осложнения в Вавилонии. Тогда Элам вновь сделал попытку возвратить себе независимость. [148]

Душой и организатором заговора в Вавилонии стал брат Ашшурбанапала — Шамашшумукин.

Он долго собирался с силами, прежде чем начать войну с братом, и свою главную надежду возлагал на Египет, где в 655 г. до н.э. сыну Нехо, Псамметиху I, с помощью греческих и других наемников удалось добиться самостоятельности, освободив страну от ига Ассирии. Псамметих объединил под своей властью весь Египет. Подняли головы и воспрянули духом и среднеземноморские царьки, увидевшие в Египте опору в своей борьбе против ассирийских поработителей.

Шамашшумукину удалось сколотить коалицию в составе Элама, Халдеи, арамейцев, царьков Финикии и Сирии. Затем к ним присоединился и царь Лидии Гиг, который уже посылал свои войска на помощь Египту. В составе новой коалиции мы вновь видим тех же противников Ассирии, которые объединились против нее 50 лет назад.

Заговор готовился в строжайшей тайне. Чтобы окончательно притупить бдительность Ашшурбанапала, Шамашшумукин накануне восстания направил в Ниневию посольство с богатыми дарами. Послы Вавилона были приняты с искренним радушием и гостеприимством. Ашшурбапапал отпустил их обратно с подарками. Разразилось восстание внезапно и застало Ассирию врасплох. Ашшурбанапал очутился во вражеском кольце антиассирийской коалиции, мятеж вспыхнул одновременно во всех концах государства.

И все же восстание не имело успеха, так как война началась при неблагоприятных для Вавилона обстоятельствах. Коалиция, созданная с такой тщательностью, оказалась непрочной. Среди союзников Шамашшумукипа начались раздоры. В первую очередь это сказалось на взаимоотношениях Вавилона с Эламом.

Шамашшумукин попытался опереться на старшего из сыновей Уртаки — Хумпанникаша. Он послал ему дары и склонил на свою сторону. Хумпанникаш отправил в Вавилон вспомогательные отряды во главе с несколькими военачальниками и сыном погибшего Теуммана — царевичем Ундаси. Сделав вид, что он забыл о своей вражде к Теумману, Хумпанникаш убедил Ундаси выступить мстителем за отца, убитого ассирийцами. Однако против него восстал Таммариту и казнил как самого Умма-Хумпанникаша, так и все его семейство. Овладев престолом и вновь объединив Элам, Таммариту не собирался менять политику своего свергнутого и убитого брата. Ненависть к ассирийскому господству была у большинства эламитов настолько велика, что Таммариту, подобно Хумпанникашу, стал восхвалять погибшего в борьбе с Ассирией Теуммана. Он возмущался расправой ассирийцев со своим дядей, заявляя: «Разве полагается убивать царя Элама в его собственной стране, в присутствии его войска».

Однако положение Таммариту было непрочным. Эламиты, видимо, не очень-то поверили его заявлениям о сочувствии борьбе [149] за независимость. В 649 г. до н.э. он был свергнут одним из вельмож, по имени Индабигаш, и вторично бежал в Ассирию. Таким образом Элам, самый жестокий враг Ассирии, перестал представлять для нее опасность.

Фараон Пcамметих I не двинулся дальше Южной Палестины, а иудейский царь Манассия попал в плен к ассирийцам. Воспользовавшись этим, Ашшурбанапал сосредоточил все силы ассирийской армии для решения главной задачи — разгрома Вавилона. Теперь уже над вавилонским государством нависла смертельная опасность.

Ашшурбанапал немедленно осадил аккадские города Сиппар, Куту и Борсиппу, а затем двинулся на Вавилон. Армия Ассирии закрыла все городские ворота — входы и выходы из города, отрезав его от внешнего мира.

Осада была долгой и мучительной. Вавилоняне остались без продуктов и хлеба. Начался голод. Истощенные вавилоняне в отчаянии жевали кожаные ремни, а некоторые из них даже убивали собственных детей. Население было доведено до последней крайности, и в 648 г. до н.э. Вавилон был взят. Вся Вавилония вместе с соседними арамейскими государствами была покорена. Царь Шамашшумукин погиб в осажденном городе.

Вот как описывает разгром Вавилона и гибель Шамаiшумукина Ашшурбанапал: «Ашшур, Син, Шамаш, Адад, Бэл, Набу, Иштар из Нинуа, царица Кидмури, Иштар из Арабилу, Нинурта, Нергал (и) Нуску, которые шествуют передо мной (и) побивают моих врагов, Шамашшумукина, брата враждебного, который боролся со мною, бросили в бездну пламенеющего огня и погубили его душу. А людей, которые Шамашшумукину, брату враждебному, посоветовали это дело (и) содеяли зло, которых испугала смерть и (которые), дорожа своей душой, не бросились в огонь вместе с Шамашшумукином, своим господином, которые от удара железного кинжала, нужды, голода, пламенеющего огня спаслись (и) обрели убежище — сеть великих богов, моих владык, из которых нельзя ускользнуть, ниспровергла их. Ни один (из них) не ускользнул, (ни один) беглец не ушел из моих рук; они (т.е. боги) сочли (их) в моих руках.

Колесницы, повозки, балдахины, его наложниц, добро его дворца принесли ко мне. Я вырвал языки тех воинов, нахальные уста которых готовили дерзость против Ашшура, моего бога, и (которые против) меня, князя, чтящего его, задумали злое... Оставшимся жителям Баб-Или (Вавилона), Куты (и) Сиппара... я оказал милость: я повелел жить их душе (и) поселил их в Баб-Или».

Ашшурбанапал объявил себя царем Вавилона и правил там с 647 по 627 г. до н.э. Таким образом, справившись с главными своими врагами, закрепив власть в Вавилоне, Ашшурбанапал мог направить свои силы против его союзников, которых теперь можно было громить поодиночке.

В первую очередь он решил выступить против Элама. [150]


Фрагмент рельефа «Слуги, ведущие коней» из дворца царя Ашшурбанапала в Ниневии.
Лондон. Британский музей

Индабигаш, новый царь Элама, был напуган успехами Ашшурбанапала и попытался избежать столкновения с Ассирией. Он не оказал никакой помощи Шамашшумукину, прекрасно понимая, что положение того безнадежно. В то же время Индабигаш рискнул предоставить убежище беглецам из разгромленной Вавилонии, что неизбежно должно было привести к трениям в его взаимоотношениях с Ассирией.

Особенно обострились они в связи с бегством в Элам халдейского князя Набубэлшумате, внука давнего врага Ассирии — [151] Мардук-апла-иддина. Интересно отметить, что на первых порах Набубэлшумате пытался поладить с Ашшурбанапалом и получил даже от него какие-то владения в Халдее, но во время восстания Шамашшумукина он отпал от Ассирии и, сбежав к эламскому царю, захватил обманным путем ассирийский отряд, предоставленный ему Ашшурбанапалом. Часть этого отряда была заключена в темницу. Ашшурбанапал потребовал освобождения и возврата заключенных. Индабигаш беспрекословно выполнил это требование. Однако некоторые ассирийцы (очевидно, не желавшие возвращаться на родину) продолжали оставаться в Эламе. Ассирийский царь, отправляя обратно эламского посла, поручил ому предъявить Индабигашу требование о возвращении самого Набубэлшумате и других беглецов в следующих словах: «Так как ты не посылаешь обратно этих людей, то я приду разрушить твои города. Я уведу твой народ из Суз, Мадалу и Хидалу. Я свергну тебя с твоего царского трона и возведу другого на твой трон. Зло, которое боги наслали на Теуммана, я обращу на тебя». Однако эламский посол уже не застал в Сузах своего царя и не успел передать ему грозное послание Ашшурбанапала. Эламиты восстали против Индабигаша и в 647 г. до н.э. убили его. На эламский престол вступил Умманигаш (Хумпанхалташ) III.

Новый царь оказал решительное сопротивление Ассирии, и Набубэлшумате не был выдан. Ашшурбанапал, убедившись в том, что мирным путем восстановить ассирийское господство в Эламе не удастся, перешел к решительным действиям. Чтобы получить удобный повод для окончательного разрыва, ассирийский царь послал Умманигашу новое требование, касающееся на этот раз статуи богини Наны, увезенной эламитами из Урука свыше полутора тысяч лет назад.

Царь Элама отверг это требование, и война началась. Ашшурбанапал двинулся на укрепленный город Бит-Имби, оборону которого возглавил зять Умманигаша — Имбаппи. Крепость была взята. Сам Имбаппи и сыновья Теуммана попали в плен. В руках победителя оказались также наложницы из гарема эламского царя.

При вести о падении Бит-Имби Умманигаш, находившийся в это время в Мадакту, покинул этот город и бежал в горы.

Новый претендент на эламский престол, Умбахабуа, обосновался в городе Бубилу, но и он при приближении ассирийских войск бежал на острова Персидского залива.

После этого Ашшурбанапал предпринимает новую попытку сохранить Элам в качестве зависимого царства. На эламский трон он вновь возводит Таммариту, но тот при первой возможности вторично попытался добиться независимости от Ассирии. Призвав население страны к отчаянному сопротивлению завоевателям, он, по словам ассирийского летописца, обратился к своим подданным со словами: «Во что превратились люди Элама? Ассирийцы приходят и захватывают добычу». [152]

Но на этот раз Таммариту правил совсем недолго. Он был свергнут в результате очередного восстания, прибыл к Ашшурбанапалу, умоляя его о помощи, и был оставлен в ниневийском дворце в качестве заложника. В разоренном Эламе стал вновь царствовать Умманигаш, по-прежнему отказывающийся подчиниться Апппурбанапалу.

Около 642 г. до н.э. ассирийский царь совершает новый поход в Элам с целью полного уничтожения ослабевшего и истощенного противника. Он захватил область Раши и г. Хаману в западной части страны. Умманигаш оставил Мадакту без боя и отступил в укрепленный г. Дур-Ундаси, путь к которому преграждала разбушевавшаяся р. Идидэ. Ассирийским войскам удалось преодолеть бурное течение этой реки. Умманигаш скрылся в горах.

Агония эламского государства продолжалась еще около двух лет (до 640 г. до н.э. ). После ухода ассирийских войск Умманигаш вернулся из своего горного убежища, но не решился направиться в развалины Суз, где, очевидно, оставались ассирийские отряды, и предпочел поселиться в г. Мадакту, покинутом врагами.

Ашшурбанапал направил к нему посла с грозным требованием немедленно выдать Набубэлшумате. Умманигаш, как видно из сохранившихся документов, покорился и обещал немедленно выполнить волю ассирийского царя. Но Набубэлшумате, не желая попасть живым в руки врага, покончил жизнь самоубийством.

Попытка Уммапигаша ценой беспрекословного подчинения врагу и предательства по отношению к верному стороннику спасти остаток эламского государства не удалась. После бесконечных неудач и колебаний он утратил всякую поддержку в своей стране. Против него выступил некий претендент на престол — Паэ, о котором мы знаем очень мало. Нет никаких данных о его принадлежности к царскому роду или к придворным сановникам. Очевидно, эламская знать утратила свой престиж, что позволило выдвинуться вождю незнатного происхождения. Деятельность его продолжалась недолго. После безуспешных попыток закрепить свою власть он вынужден был сдаться в плен ассирийцам.

Ни исчезновение последнего соперника, ии тщательные попытки договориться с Ашшурбанапалом не могли уже спасти Умманигаша. Он был настигнут ассирийцами и уведен в Ниневию.

В руках Ашшурбанапала оказались таким образом три эламских царя: Таммариту, Паэ и Уммапигаш. Он запряг всех троих и вдобавок пленного арабского шейха Уайатэ в свою колесницу, и они повезли его в храм во время праздника Нового года.

Покончив с Эламом, ассирийский царь открыл себе путь в Южный Иран к племенам, которые с древних времен обитали к востоку от Эламских гор. Ассирийские войска совершили также победоносный поход на юго-запад и подчинили племена Северной Аравии. Это был последний дальний поход. Войска Ашшурбанапала не испугались аравийской пустыни и безводных просторов, где не паслись даже дикие ослы. Арабы за этими песками [153] считали себя вне досягаемости и безопасности, но и они были побеждены.


Царь, совершающий возлияние, над охотничьей добычей.
Фрагмент рельефа из дворца царя Ашшурбанапала в Ниневии.
Лондон. Британский музей

Возвращаясь на родину, ассирийские войска гнали перед собой огромное число пленных и несметное количество скота, главным образом верблюдов, которых в Ассирии было очень мало. Вслед за тем ассирийское войско двинулось к Средиземному морю и разгромило Ушу (материковую часть г. Тира) и Акку.

Этим завершился период ассирийских завоеваний. Ассирия подчинила себе теперь почти все территории от западных окраин Ирана на востоке до Средиземного моря на западе, от Закавказья на севере до Эфиопии на юге.

Так сложилось обширное государство с центром в городе Ниневии. Последние годы своей жизни Ашшурбанапал провел на берегу Тигра. Как бы далеко ни заносила его судьба и военные походы, все же он неизменно возвращался в свою любимую столицу. Блеск роскошного ниневийского дворца, великолепие архитектурных ансамблей, несметные богатства, стекавшиеся в столицу всемогущего властелина, хорошо вооруженная армия — все это способствовало тому, что последние годы своей жизни он смог посвятить искусству, истории и литературе. [154]

Войны Ассирии с Мидией

На востоке от Месопотамии находится огромное Иранское плоскогорье. В центральной его части довольно скудная почва и растительность, но окрестные горы богаты лесом, металлом (золото, серебро, медь, железо, свинец), мрамором. В общем природные условия Ирана давали возможность населению заниматься как земледелием (пшеница, ячмень), так и скотоводством (в западной части страны — оседлое, в восточной — кочевое).

Во II тысячелетии до н.э. на территорию Иранского плоскогорья с севера и востока проникают ираноязычные племепа. Они частично покорили местное население, довольно пестрое по составу, частично слились с ним. Примерно с IX в. до н.э. в западной части страны появляются две большие группы иранских племен: мидийцы и персы.

Древнейшим государственным образованием на Иранском плоскогорье (если не считать Элама и Макну), о котором имеются более или менее достоверные сведения, было Мидийское царство, занимавшее территорию современного северо-запада Ирана и Азербайджана. Первые сведения о Мидии, относящиеся к рубежу X—IX вв. до н.э., свидетельствуют о том, что население ее занималось как скотоводством — кочевым и оседлым, так и земледелием. Мидийское царство не было еще развитым классовым государством, а представляло собой союз нескольких племен. Геродот, в частности, упоминает о шести мидийских племенах.

Мидянам приходилось вести постоянную борьбу с соседями. На востоке они боролись с кочевыми племенами, не входившими в индийский союз, а на западе — с Ассирией, Урарту и другими древневосточными государствами.

Мидяне раньше персов вступили на историческую арену. Геродот сообщает, что они жили отдельными деревнями. Во всей Мидии царило «беззаконие» до тех пор, пока некто Дейок, стремясь к власти, не стал справедливо судить всех, кто к нему ни обращался из родной и из соседних деревень.

Однако Дейок вскоре отказался судить единоплеменников за недостатком времени. Грабежи и беззакония возросли с новой силой. Ловко воспользовавшись сложившейся обстановкой и своим влиянием, Дейок, по словам Геродота, заручившись небольшим числом преданных приверженцев, провозгласил себя царем над всеми мидийскими племенами и городами. Он приказал соорудить себе дом, достойный царя, потребовал вооруженной стражи и принудил мидян строить для него столицу. Дворец нового города (Экбатаны) окружали семь стен, возвышающихся одна над другой; зубцы нижних стен были выкрашены разной краской; а верхних — посеребрены и позолочены.

Иия Дайаукку встречается на нескольких ассирийских памятниках. Так, Саргон, описывая свой поход против ванского царя Русы, повествует о том, что он взял в плен и увез в Ниневию [155] некоего Дайаукку с сыном. Два года спустя он совершает поход в область, которую называют Бит-Дайаукку; по-видимому, это было княжество, основанное человеком по имени Дайаукку.

Однако отождествлять геродотовского Дейока и Дайаукку клинописей по разным причинам весьма трудно. И даже признавая историчность Дейока, придется сделать вывод, что он не был объединителем страны и играл гораздо более скромную роль правителя одной из мидийских областей.

В начале VII в. до н.э. Мидия делилась еще на множество самостоятельных областей, что дало возможность Асархаддону на заре своего царствования совершить против нее успешный поход. Однако в 673 г. до н.э. вспыхнуло восстание трех индийских вождей — Каштариту (правителя Кар-Кашши), Мамитиаршу (правителя страны Мадай, т.е. собственно Мидии) и Дуссани (правителя Сапарды). К повстанцам примкнули киммерийцы и частично скифы. Владения Ассирии на востоке подверглись большой опасности. Тогда Асархаддон привлек на свою сторону одного из скифских племенных вождей — Партатуа, выдав за него свою дочь. В ряды повстанцев и их союзников был таким образом внесен раскол, и освободительное движение мидян не привело к большим результатам. Ассирийцы сохранили часть своих владений в Западном Иране. Однако основная часть Мидии (Кар-Кашша, Мадай и Сапарда) добилась независимости.

Согласно античной традиции, после смерти Дейока на престол вступил его сын — Фраорт. Он решил направить все силы против своего исконного врага — Ассирии. Фраорт перешел горы Загра и достиг Ассирии. Оказалось, однако, что переход этот был плохо подготовлен и преждевременен. Мидян разбили, а в числе убитых оказался и сам Фраорт.

Победу над Мидией в 653 г. до н.э. одержал скифский вождь Мадиас, задержавший на короткое время наступление мидян на Ассирию. Царем Мидии стал Киаксар. Он преобразовал мидийскую армию по ассирийскому образцу, намного повысив боеспособность войск. Геродот сообщает: «...он разделил войско свое на отряд, образуя отдельные корпуса из копьеносцев, стрелков и конницы, тогда как до того все были смешаны в одну кучу, без всякого порядка». Собрав все народы, ему повиновавшиеся, Киаксар пошел на Ниневию, решив отомстить за отца. Однако ему помешало начавшееся в 30-х годах VII в. до н.э. повое нашествие скифов.

Они пронеслись почти по всей Передней Азии, увлекая за собой некоторые народы, и окончательно разгромили киммерийцев. Двинувшись к югу, скифы заняли Сирию и Палестину, прежде чем население этих мест узнало об их приближении. Если верить преданию, записанному Геродотом, они пошли бы прямо в Египет, если бы Псамметих не улестил их богатыми дарами. Затем скифы напали на Мидию и нанесли ей несколько поражений. Киаксару пришлось оборонять свое собственное царство.


*) В книге «Самоса». OCR.


Назад К оглавлению Дальше

























Написать нам: halgar@xlegio.ru


Для вас в нашей компании нарколог в рассрочку со скидками. Качественно.